интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
1 .. 3
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 59.63
  • 70.36
спецпроект
Меняющие мир

И подул арктический ветер…

 

Действительно ли в Арктике живут только белые медведи и суровые мужчины-климатологи, которые сутки напролет борются с таянием ледников? И есть ли возможность у обычного человека помочь научному прогрессу? Разобраться в этих вопросах нам поможет блогер, путешественник, фотограф, ученый-биолог — Анатолий Кочнев.

Текст: Ольга Верещагина

 

Справка: Анатолий Кочнев окончил биолого-почвенный факультет Иркутского государственного университета, во время учебы проходил практику на Чукотке (остров Аракамчечен). После окончания университета работал сотрудником контрольно-наблюдательной станции Морской зверобойной инспекции «Охотскрыбвода» (мыс Шмидта), далее продолжил работу по исследованию зверей в заповеднике «Остров Врангеля». В 1999 году переехал в Анадырь, занимался организацией исследования морских млекопитающих. Организовал несколько полевых стационаров, создал дееспособную группу молодых биологов. Участвовал в нескольких международных проектах и экспедициях, в том числе и на Таймыре. В данное время работает в Институте биологических проблем Севера ДВО РАН, также совмещает работу в национальном парке «Берингия» на Чукотке.

 

 

— Анатолий, расскажите немного о себе и своем «арктическом» опыте?

— Впервые я приехал на Чукотку в 1983 году, будучи студентом-практикантом. Мне удалось попасть на практику в ТИНРО (Тихоокеанский научно-исследовательский институт рыболовства и океанографии) и поработать на береговом лежбище моржей на необитаемом острове Аракамчечен. Уже тогда проявились, практически все мои качества, которые позволили в дальнейшем успешно заниматься полевыми исследованиями зверей на Чукотке: психологический комфорт в длительном одиночестве, спокойное отношение к трудностям полевого быта, ну и интерес к зверям, конечно. В общем-то, я всю жизнь продолжал эту тему, только меняя географические точки.

— Вашей биографии можно только позавидовать! А что на данный момент происходит с климатом в Арктике?

— В Арктике условия всегда были очень суровыми, однако в последние 20–25 лет происходят изменения, выраженные в потеплении и потере льдов — особенно в нашем регионе, прилегающем к Берингову проливу. Сильные морозы зимой редки, но зато летнее время стало пасмурным, холодным и дождливым. Так что свою суровость Арктика пока не утратила, кокосовые пальмы еще не выросли и вряд ли начнут расти в ближайшее время.

 

 

— Получается, раньше климат был лучше?

— Как известно, раньше и трава была зеленее, и девушки красивее, и Арктика была более арктической. Конечно, с глобальной точки зрения лучше, когда климат и экосистемы на планете находятся в стабильном состоянии. Соответственно, желательно, чтобы Арктика, как специфический приполюсный регион и признанная «кухня погоды» в северном полушарии, сохраняла свою суровую сущность. Однако нельзя отрицать неизбежность эволюции земного климата, что уже происходило неоднократно в истории нашей планеты. Поэтому я не оперирую категориями «нравится/не нравится», предпочитаю быть объективным наблюдателем.

— Существует стереотип, что животный мир Арктики не отличается изобилием. Это так?

— Окраинные районы просто кишат жизнью! Я работаю на морском побережье, для которого характерен морской арктический комплекс видов. Всех животных даже так просто и не перечислишь, так что назвать пустынной Арктику очень трудно...

 

 

— Как животные приспосабливаются к новому климату?

— Разные животные по-разному. Тем, кто в процессе эволюции максимально приспособился к жизни во льдах и не может без них (белые медведи, моржи, некоторые виды тюленей), конечно, хуже. Но многие другие звери пользуются потеплением и расширяют ареал. В Арктике за последние десятилетия интенсивно распространяются некоторые киты, сивуч, появляется калан и другие обитатели более южных широт.

— А чем занимаются российские ученые в Арктике? Какие исследования наиболее перспективны?

— В связи с тем, что Северный Ледовитый океан с каждым годом все больше освобождается от льдов, появились планы интенсивного хозяйственного использования Арктики. Поэтому возобновились активные исследования, в первую очередь имеющие экономический и политический потенциал: разведка нефтегазоносных месторождений на шельфе, изучение структуры дна, да и изменения климата вызывают широкий резонанс. Если вернуться к моей специальности, то тут значительного продвижения в России не наблюдается. Вероятно, потому что государство не делает ставку на использование биологических ресурсов Арктики. Большинство проектов, о которых я знаю, направлены скорее на пиар, чем на серьезное развитие системы углубленных исследований арктических экосистем. Большинство крупных исследований сейчас ведется дистанционно, с помощью космических спутников, самолетов, разнообразных приборов. Так что выезды на «место действия» — в арктические районы — происходят не так уж и часто. В моей области полевая зоология, требующая длительной жизни в дикой природе, постепенно умирает, отдавая пальму первенства современным технологиям. То же происходит и с полевой геологией, воспетой в книгах Олега Куваева и других романтиков 1960-х... Собственно, постоянная жизнь и работа в Арктике остались только у метеорологов на полярных станциях, да у сотрудников заповедников и национальных парков.

 

 

— И все равно, видимо, есть какая-то романтика в Арктике, раз многие люди так стремятся туда попасть?

— Понятие «северное притяжение» недаром существует с давних пор. Помните, как поется в старое песне «Если ты полюбишь Север — не разлюбишь никогда»? Так меня, родившегося в таежных краях, Арктика привлекла открытостью пространств — как тундры, так и моря, где жизнь животных не скрыта непроницаемой для взгляда стеной деревьев. Кроме того, первозданность природы, простота человеческих взаимоотношений, примат первозданных понятий «что такое хорошо, и что такое плохо» над вымученными «законами» городского общества...

— А есть какие-то блага из «большого мира», которых вам очень не хватает в Арктике?

— Из благ цивилизации мне не хватает качественно обустроенных полевых стационаров, доступного транспорта и быстрого интернета. Все остальное не представляет интереса.

 

 

— Вашей странице в ЖЖ уже почти шесть лет — это большой срок для блога. Что вас подвигло на его создание?

— Я с детства любил научно-популярную литературу о природе и путешествиях. Когда сам начал работать в дикой природе, наблюдать и фотографировать редкие события из жизни животных, я стал писать сначала для газет, а потом и для таких журналов, как «Вокруг света» и «Северные просторы». К началу 2000-х подобные журналы либо полностью исчезли из печати, либо поменяли формат, став неинтересными для меня. Я долгое время почти не пользовался интернетом из-за его медлительности и дороговизны на Чукотке, хотя многие из моих друзей уговаривали меня завести блог. Однако в 2010 году, будучи в длительной командировке и проживая в гостинице с бесплатным и быстрым Wi-Fi, я случайно обнаружил, что в сети ведется целая кампания по дискредитации моего имени. Не буду вдаваться в причины этого, важно, что мои недоброжелатели пользовались тем, что моя известность была ограничена узкими научными и природоохранными кругами, тем более что жил я на Чукотке, и в больших городах появлялся исключительно редко. И в интернете легко было создать негативное представление обо мне. Вот тогда я и решил выделить время, чтобы рассказывать о своей работе на страничке в ЖЖ, чтобы у пользователей сети, интересующихся вопросом, была возможность отделить зерна от плевел. Заодно вспомнил и свой бывший журнальный опыт. Это возымело действие, и лживая информация обо мне постепенно сошла на нет. Казалось бы, задача выполнена, но я быстро оказался вовлечен в круг постоянных читателей моей странички, которым она нравилась и была интересна. И я понял, что несу некоторую ответственность за тех, кого заинтересовал своими постами. Поэтому продолжаю писать в блог, хотя и не так часто, как хотелось бы.

— Работа с дикой природой — это всегда адреналин. Много было опасных приключений?

— В дикой природе их в достатке. Были и ночевки в снежных ямах во время пурги, и атаки белых медведей и моржей... И тонул несколько раз в арктических морях, к счастью, не до конца. Но, перефразируя классиков северной прозы, любое приключение в экспедиции — результат неподготовленности этой экспедиции. А в наших условиях — это еще и недостаток качественного снаряжения, горючего, оборудования... Поэтому о большинстве приключений я вспоминаю с иронией, а достойным считаю такой полевой сезон, где никаких особых приключений не произошло.

 

 

— Вы с 1983 года работаете в Арктике. Как бы вы оценили свой вклад и вклад вашей команды в науку?

— Мне кажется, мы сделали важную вещь. Мы сумели провести наблюдения за морскими млекопитающими в течение двадцатилетия, когда почти все биологические исследования в российской Арктике были свернуты. Не обладая дорогостоящими технологиями, просто с помощью собственных ног, глаз и бинокля нам удалось первыми зафиксировать изменения в поведении белого медведя, моржа и других морских млекопитающих из-за потери льдов в Арктике. Мы сохранили преемственность в науке о морских млекопитающих в Восточной Арктике, и последующие исследования, какими бы методически совершенными они ни были, поневоле будут обращаться к нашим данным, потому что других сведений о том, что происходило в это двадцатилетие потери льдов, попросту нет.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

Четырехслойный креатив со смываемой втулкой

Четырехслойный креатив со смываемой втулкой

Что делать, если нужно придумать название и рекламу для... туалетной бумаги?

19 ноября 2017 0 10
Это танцы, детка

Это танцы, детка

О главных уличных стилях и фестивале Respect My Talent

18 ноября 2017 0 19
PR опять (все еще) удивляет

PR опять (все еще) удивляет

Хайп, звезды и бесплатные билеты: лучшие пиар-ходы 2017

17 ноября 2017 0 40