интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
9 .. 11
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 57.09
  • 67.30
спецпроект
Меняющие мир

Как вписаться в игру?

Тренер по боевым искусствам, преподаватель биологии, управляющий парком активного отдыха «Greenvald парк „Скандинавия“», организатор тимбилдинга, апологет лазертага в Санкт-Петербурге, любитель водного туризма и приключенческих гонок — и это только в данный момент. Глеб Годун у многих ассоциируется с приключениями, да он и сам признается, что не помнит времени, когда сидел бы на одном месте.

Текст: Светлана Хаматова

— Пускаясь в каждое новое приключение, вы ставите себе какие-то новые цели? Спуститься по водопаду, покорить вершину? Что вами движет? Что заставляет стремиться дальше, дальше, дальше?

— Нет, спортивные цели — это то, чем нужно «наесться» с 14 до 23. До 25 лет точно нужно покончить с желанием пьедестала, спортивной славы и почета. Что движет? Например, когда я впервые увидел внеаренный лазертаг (военно-тактическая игра, в которой выстрел происходит лучом), а это произошло не в самых удачных условиях и не на самом лучшем оборудовании, я понял принцип игры и, самое главное, то, что найдется немало людей, которым эта игра доставит удовольствие. Стартовые затраты были большие, но мы где-то нашли деньги, вложились, начали формировать интерес к продукту — и это была довольно веселая часть жизни. Здесь уже была поставлена иная цель.

— Чем же плохи «спортивные» цели?

— Проблема в том, что если во взрослом возрасте стремиться непременно к первому месту, то довольно быстро потеряешь мотивацию: в каждой отрасли есть безусловные чемпионы и можно либо безрезультатно «бодаться» с ними, либо получать удовольствие от работы. Совсем без честолюбивых помыслов тоже плохо, но надо задаться вопросом: стоит ли «пьедестал» потраченного времени, ресурсов и усилий? Поэтому я говорю, что спортом нужно активно заниматься с младшей школы до середины вузовского возраста, чтобы всю дальнейшую жизнь ни с кем уже больше не соревноваться и правильно соизмерять цели и средства. Вот я два года назад начал бегать. Я понимаю, что мне не 20 лет и я не достигну высоких показателей, но сейчас я могу пробежать полумарафон, а потом смогу и марафон, а они проводятся во многих европейский городах — почему бы не поехать туда, чтобы принять участие в большом спортивном празднике и полюбоваться новым городом?

— Вы еще и бегаете! Вы с детства увлекались всем сразу?

— Нет, в детстве я учился в музыкальной школе. Если вы представляете, что такое советская музыкальная школа, то понимаете, что параллельно заниматься в спортивной секции было бы крайне трудно: специальность, сольфеджио, хор, музлитература, аккомпанемент, ансамбль — загрузка шесть дней в неделю. Однако последние два года я ходил на занятия крайне редко, заботился лишь о том, чтобы хватило для получения диплома. А все свое время посвящал карате. Заявлялся на урок к своей учительнице по фортепиано с разбитыми в кровь кулаками. Она не выносила вида крови и падала в обморок — и так несколько раз (улыбается). Музыкальная школа — это важно, это не только и не столько про игру на инструменте, сколько про понимание гармонии, ритма, стиля, умения слушать, да даже дроби различать она учит.

— А потом пришлось учиться в университете?

— А потом пришли девяностые. Моя мама работала инженером. Инженеры в те годы не получали нигде и ничего, поэтому нам было непросто. С 1992 по 1996 год я разгружал вагоны не за деньги, а за еду. И это абсолютно нормальная история, многие студенты тогда так жили. Но вы понимаете, если в жизни важна только еда, то, конечно, даже кратковременное ее отсутствие ранит. Но если есть и другие интересы, то это отсутствие еды переживается легче. В те годы я впервые побывал в горах, например. Открыл для себя русский Север, который искренне желаю увидеть каждому, кто сколько-нибудь умеет любоваться красотами природы. Со временем я стал многоопорным. Так что еще и поэтому отлично, когда человек интересуется многим!

 

 

— Понимаю, почему вы снисходительно смотрите на современные проблемы — после такого-то опыта! Но как удалось сохранить эту жажду приключений? Многих работа поглощает целиком и полностью…

— Изрядная часть моих друзей умеют совмещать работу в офисе, за станком, на стройке или в больнице с активным отдыхом, например. Приключения не заканчиваются — люди сами их бросают, выбирая после работы диван, а не спортзал, или телевизор, а не полет в аэротрубе. Мои друзья после работы идут в бассейн и тренируются на каяках. И отпуск проведут где-нибудь на Кавказе, на горной реке. А у тех, кто весь год отдыхал на диване и отпуск будет в лучшем случае матрасный. Потому что к качественному отпуску тоже нужно готовиться. Если же речь идет о работе фрилансера, то нужно понимать, что фриланс — это проверка силы воли. Если вы долго и с выгодой для себя занимаетесь фрилансом, то тем более сможете найти время для отдыха. Прочее — это отговорки. Особенно учитывая, что сейчас практически каждые выходные проходят какие-то мероприятия, в которых можно принять участие — автомобильные квесты, те же приключенческие гонки, открытые лазертаговые или пейнтбольные игры, квесты в помещениях…

— Возможно, это легко человеку вашего поколения? Сейчас другая молодежь. Игрекам, миллениалам сложно сосредоточиться на чем-то одном, сталкиваясь с трудностями, они предпочитают отступить…

— Я уверен, что не существует такой уж большой разницы между поколениями. Человек в принципе ленив. Таким нас сделала цивилизация. Она нам многое дала, но многое и забрала, когда снизила давление естественного отбора на каждого конкретного человека. Миллион лет назад наши предки не были ленивыми, поскольку ленивые просто не выживали. А теперь ленивые выживают и дают потомство — за это цивилизацию можно и благодарить, и проклинать. На примере двух-трех поколений динамику в этом вопросе отследить невозможно, я думаю. В девяностые годы, например, карате занимались буквально все, а сейчас из моего поколения хорошо если несколько тысяч по всему Петербургу наберется, кто не бросил занятия боевыми искусствами. Другой пример: процент людей, которые пользуются интернетом для получения образования, примерно равен проценту, которые в предыдущем поколении всерьез пользовались для того же самого библиотеками. Я учу современных подростков, поэтому знаю, о чем говорю. В конце концов, перечитайте Толстого, и поймете, что люди не меняются так кардинально, как об этом сейчас говорят. Для меня описание какого-то «не такого» поколения — оправдательная история для людей, не желающих в это вникать или, например, учить это новое поколение.

— А какие в вашей «взрослой» жизни были приключения?

— Например, я семь месяцев работал в Африке, в Тунисе, в качестве руководителя департамента в туристической компании. Причем языка я не знал. Однако как-то сумел объясниться с местными, чтобы купить еду, найти жилье, заправить машину, а после еще решать массу рабочих вопросов. Из этого опыта я вынес такую мысль: если человек хочет сразу много о себе узнать и понять, ему следует пожить в стране, язык которой он знает максимально плохо, а фундаментальная религия там совершенно для него чужая. Причем дело, в конечном счете, не столько в самой религии, сколько в культуре, которая формируется в соприкосновении с этой религией. Когда ты сталкиваешься с тем, что люди абсолютно иначе смотрят на привычные тебе вещи, ты понимаешь, что есть мнения и точки зрения, а вот правота — это культурно обусловленное понятие, и как таковой отдельно ее не существует.

— Знаю, что у вас есть еще и взрослый музыкальный опыт — вы играли в группе. Сами ее создали? Какое место она занимала в вашей жизни?

— Играть музыку мы начали довольно давно, группу создали мои друзья. Репетировали сначала по домам, потом доросли до репетиционной точки. Характерной особенностью первой нашей музыкальной группы являлось то, что исходно мы не умели особо играть на музыкальных инструментах. Я, скажем, играл на гитаре и немного пел. И если петь после хора в музыкальной школе — это еще куда ни шло, то гитару я изучал попутно с придумыванием каких-то музыкальных ходов к каждой конкретной песне. Ударник таким же образом осваивал барабаны, бас-гитарист дома медитировал над нотами, параллельно осваивая и нотную грамоту, и сам инструмент. Совокупный опыт на пять человек у нас составлял девять или десять лет музыкальной школы, из которых семь были моими. Однако группу создал не я, и последнее слово оставалось за солистом и автором песен Павлом Третяком (кстати, он очень интересный человек, авантюрист, успешный бизнесмен и большой любитель полазать по горам), хотя у нас царила демократия на грани анархии. Во время очередного спада в интенсивности творчества меня позвали играть в «Питер Пэн А.». Только не на гитаре, а на клавишах. Это был совсем другой опыт. Лидер Егор Наймушин часто приносил песню с некоторой версией того, как она должна звучать. Это абсолютно не мешало творчеству участников, и мне думается, что, если бы демократии было еще меньше, то просуществовал бы проект дольше. Честно говоря, здесь мне больше нравился репетиционный процесс и продукт, который получался в итоге, а в первой группе — дух, который может быть только в команде друзей, знающих друг друга по десять лет. Притом, что все мои музыкальные «потуги» — это чистейшей воды любительство, без претензий на какой-либо серьезный уровень, я частенько вспоминаю репетиции, концерты и надеюсь, что эта часть моей жизни не навсегда утрачена и к ней удастся вернуться.

— А как в вашей жизни появился бизнес? Ведь это, наверное, было непросто. Вдруг, совершенно из других сфер, прийти к созданию собственного бизнеса… Что подтолкнуло к этому? Как решились? Ради чего?

— Я не верю в «молодой бизнес». Все эти стартапы, когда вчерашний выпускник вуза набирает инвестиций и начинает делать «свой бизнес», заканчиваются чаще всего плачевно, что бы ни писали эксперты по предпринимательству, стартапам и малому бизнесу журнала «Понедельник». Тут, наверное, как в театре: приезжают поступать тысячи, поступают единицы, и их позитивный пример затмевает тысячи неудач, сотни из которых заканчиваются сломленными судьбами. Я свое дело начинал в отрасли, с которой был знаком. Я в ней сначала работал на самых передовых рубежах пять лет, выполняя все виды работ, которые в ней есть, потом еще четыре года — на руководящей должности в компании, которая в этот период была в топе. Для того чтобы «свой бизнес» был сколь-нибудь эффективным, нужно доскональное знание отрасли и новая идея. Это важно — одной новой идеи недостаточно, какая бы она ни была инновационная и привлекательная.

Наверное, мое высказывание прозвучит на страницах вашего издания не вполне органично, но я не могу сказать, что выбор делать собственный бизнес как-то чудовищно окупился заработком и свободным временем. Я не уверен, что сделал бы тот же шаг, если бы довелось вернуться в середину двухтысячных и еще раз принять это решение. Не факт, что за все эти годы я заработал больше своей же суммарной зарплаты с учетом подъема по карьерной лестнице, а уж времени затратил точно больше. «Свой бизнес» — это означает не только «свобода», «сам себе начальник», но и «работа в любой момент времени», «нет выходных», «отпуск не когда хочешь, а когда нет работы», «больничный оплати себе сам» и прочее. Есть, несомненно, привлекательные моменты в собственном бизнесе, но они подходят далеко не всем, так что это точно не то, что можно рекомендовать каждому человеку.

— Если все так непросто, то как же вам удается совмещать бизнес, еще и с активным отдыхом, а тем более с приключениями?

 

 

— Важно, какой у тебя бизнес — тот, который погружает тебя в рутину или тот, что постоянно дает толчок к развитию. Когда-то я владел компанией по продвижению сайтов, но параллельно не мог заниматься различными интересными вещами, поэтому продал ее. Что до «как успевать?», то совет один: выполнять свою работу с драйвом. Вы понимаете, нет такой отрасли, где сплошная рутина, и такой, где всегда праздник. Я уже довольно давно работаю в отрасли, про которую обыватели думают, что там сплошной праздник, а сами сотрудники — что в ней больше рутины, чем в какой-либо другой отрасли, — это event-менеджмент. Довольно бодрая отрасль, в которой задерживаются высокопрофессиональные менеджеры, хваткие и четкие. Здесь нужно придумывать новое быстрее, чем у тебя воруют идеи. Тогда ты на плаву. Тем не менее в этой отрасли есть люди, которые начинают заниматься стандартными, рутинными проектами, проводить мероприятия «по канону». А есть такие, кто постоянно «на нерве», в хорошем смысле, драйвовые, они мотивируют себя постоянно быть лучше, чем вчера, всегда в курсе актуальных инноваций. И то же самое справедливо для строительных компаний. Я сотрудничаю со многими в качестве организационного консультанта и вижу то же самое! Повторю: неважно, какой у тебя бизнес, какая у тебя работа, если ты выполняешь ее с драйвом и у тебя есть желание на своем месте сделать что-то новое, твой бизнес будет живым!

— Как быть, если рабочее место не предполагает креатива, а только конвейерное выполнение задач?

— Это сложнее, но важно помнить, что у нас не кастовая система. Работа — это то, что человек выбирает. То есть это его выбор — работать на месте, которое не предполагает креатива, инициативы и вообще чего бы то ни было, кроме монотонного труда. Технологии помогают нам уменьшать количество таких мест. Том Питерс написал книгу «Представьте себе», в которой описал, как изменился процесс разгрузки корабля. Вначале это делали вручную, потом придумали контейнеры и количество грузчиков уменьшилось, а сейчас это полностью автоматизированный процесс, которым управляют два оператора — и это уже не рабочие, а «белые воротнички». Важно только помнить в таких разговорах, что мы говорим о Москве, Петербурге и нескольких других городах. На периферии страны вообще все иначе.

— И вот этим «белым воротничкам» очень трудно подтолкнуть себя к приключениям. Посоветуйте, как это сделать?

— Надо свыкнуться с мыслью, что через 30 лет, через 20, а у кого-то и раньше, уже не будет возможности получать яркие впечатления — физически и психологически. Надо успевать делать это прямо сейчас. Наши классики по-разному, но говорили одно и то же о качестве жизни: по большому счету, оно определяется не положением в обществе, не заработком, а другими вещами — эмоциями, впечатлениями, отношениями. И это все малодостижимо в состоянии комфорта. Значит, нужно перестать отдыхать в комфорте, а потом и жить в нем.

— Сейчас много пишут об этом, о пресловутом выходе из зоны комфорта, но… это неприятно!

— Речь не о том, чтобы сделать себе неприятно, а о том, чтобы доставить себе новые впечатления: полетать на маленьком самолете, сходить в батутный центр — что угодно, чтобы поймать кайф, давно забытое ощущение новизны и сломать этот устоявшийся режим «дом — работа, работа — дом». Поверьте, если «взлом» удастся, впечатлений вам хватит на две недели!

— По себе знаю, что второй шаг будет намного труднее….

— А вот здесь вам поможет здоровое чувство обреченности, про которое я уже говорил раньше. А также — друзья. За компанию все делается легче. Беговые школы, которые распространены в Москве и Петербурге, делают кое-что важнее даже, чем все их методики: они объединяют людей — любителей спорта — и помогают им заниматься. В Советском Союзе было множество клубов любителей, жаль, что в какой-то момент мы упустили эту прекрасную идею. Я всегда мечтал занимать волейболом, но ростом не вышел. В 26 лет я искал тренера, чтобы хотя бы просто научиться играть на хорошем уровне, но это было очень трудно. Каждый тренер нацелен на то, чтобы его воспитанник становился чемпионом! Надо поймать настоящий дзэн, чтобы заниматься со взрослыми людьми, которые в спорте уже ни на что не претендуют, кроме получения удовольствия от игры. Однако сейчас возвращаются клубы любителей активного отдыха, и это хорошо еще и тем, что участникам предлагаются разные варианты занятий: на этой неделе лазертаг или посещение веревочного парка, на следующей — пешеходная прогулка по Петербургу или окрестностям и так далее. Образуется некое сообщество людей с программой на выходные. Можно присоединиться к какому-то мероприятию или пропустить неделю. Таким образом, ты не скован рамками одного узкого направления и получаешь шанс, перепробовав одно, второе, третье, найти что-то свое. Я уверен, что люди, которые себя не нашли, просто мало пробовали!

— Раньше, развиваясь, делая карьеру, люди двигались, можно сказать, линейно. Росли в рамках, как правило, одной отрасли. Сейчас все иначе. Можно ли вашу историю рассматривать с точки зрения карьерного роста? Растете ли вы как профессионал? Есть ли какая-то общая цель у всех ваших проектов?

— Опять же, я не думаю, что «раньше» и «теперь» различаются повсеместно. Огромное количество людей ровно так поступают и сейчас — растут в рамках определенной отрасли, наращивают компетенции, сферы ответственности. Я ни в коем случае не осуждаю такой путь — это нормально, так устроено общество. Это во-первых. Во-вторых, во всей этой истории есть такая сложность, которую начинаешь «догонять» спустя много лет работы в одной сфере. В свое время я читал фантастический роман — автора не вспомню точно — в котором речь шла об обществе, где детей отбирают, ориентируясь на две категории. Часть из них становились «инженерами», то есть специалистами максимально широкого профиля, от строительства до стихосложения, а часть — специалистами, максимально узконаправленными, но зато знающими свое дело досконально. Вот сейчас под профессионализмом чаще понимается второй случай, кстати. А между тем развивают этот мир, пользуясь этой терминологией, именно «инженеры», которые находят приложение новым идеям, находят решения «на стыке» отраслей. К примеру, IT-компании, состоящие из очень-очень крутых разработчиков, как правило, оказываются нежизнеспособны без «инженеров», которые могут, а) понять, что является макрозадачей проекта, б) осознать, какими средствами она может быть выполнена, в) разделить макрозадачу на подзадачи, г) создать технические задания для очень-очень крутых разработчиков, которые бы гарантировали получение нужного результата, но не сдерживали бы творческие порывы очень-очень крутых разработчиков, д) получить результат, организовать тестирование, а еще есть документальное и финансовое сопровождение проекта и прочее. Вопрос: кто является незаменимым в этом процессе? Кто определяет результат? В некотором смысле специалисты широкого профиля — это те люди, которые придают процессу работы и ее результату системное качество, когда результат превосходит простую сумму составных частей. Вот мой профессионализм — он такого же плана. Я, наверное, не лучший специалист в разработке программ для организационных тренингов, но, во-первых, у меня большой опыт в этой сфере и мне проще понять, какими средствами решать поставленную задачу, а какими ее решить точно не удастся, во-вторых, я делаю и indoor-тренинги, и outdoor-программы и понимаю специфику и тех, и других, в-третьих, моя записная книжка включает в себя четыре сотни номеров проверенных подрядчиков и партнеров, начиная от топовых коучей, заканчивая двумя десятками «бобров» (так в сфере организации мероприятий называют разнорабочих, которые выполняют подготовительную работу — собирают сцены, монтируют подиумы, таскают аппаратуру и прочее), которые вменяемы и аккуратны, водителями грузовиков, которые не «запьют», не «забьют» и не опоздают вместе с ценным грузом. И в результате, если речь идет не об абстрактном проекте, а о конкретном, который надо реализовать, то такой тип профессионализма оказывается полезнее, чем, например, профессионализм очень опытного психолога, который занимается каким-то одним типом консультирования организаций. Я больше скажу: часто бывает, что я в результате его и нанимаю для реализации части задач, выступая скорее в качестве организационного сопровождения.

— Тема нашего спецпроекта «Жизнь как квест» и ваша жизнь точно похожа на квест, вот только на какой?

— Это в компьютерной игре квест выглядит линейно: ты пошел в одно место, там нашел предмет, который поможет тебе отыскать другие предметы для окончательной победы. Основной интерес жизни в стиле квест — то, что итоговую цель ты ставишь себе сам, а также то, что никто не знает, какой из окружающих тебя предметов пригодится, какое знакомство окажется полезным. Например, в 2015 году самый крупный event-проект мы сделали по заказу человека, с которым мы 15 лет назад встретились на берегу реки Вуокса в Лосево, и я покатал его на катамаране в перерыве между тренировками. То же самое касается знаний: никто не может сказать, какие именно знания окажутся полезными через 15 лет. Основная интрига квеста под названием «жизнь» состоит в том, чтобы, с одной стороны, пытаться угадать, что именно из имеющегося набора предметов тебе понадобится, а с другой — решать задачи с помощью того, что у тебя есть. Это сложная штука, и она гораздо интереснее классических квестов. Кстати, одно время были пародийные квесты: герой собирал самые идиотские предметы, которые пригождались ему в самых неожиданных обстоятельствах. Очень похоже на правду! Но самое главное отличие жизни — этот квест не обусловлен тем, что у вас было на старте. Всегда можно вписаться в игру — и попытать счастья!

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

«“Оно” не такое страшное, как шеф или ипотека»

«“Оно” не такое страшное, как шеф или ипотека»

Реальные страхи: чего мы боимся на самом деле и как с этим справляться?

17 октября 2017 0 7
Врач из Святой земли

Врач из Святой земли

Правдотерапия: почему израильская медицина признана лучшей в мире?

17 октября 2017 0 7
Правильный фрилансер

Правильный фрилансер

Как не ошибиться с подбором исполнителя под ваш проект

16 октября 2017 0 35