интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
1 .. 3
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 58.84
  • 69.30
спецпроект
Большие гонки

Саша из Красного Креста

 

 

Она, как всегда, вовремя. Такая же худенькая и сосредоточенная, как и десять лет назад, Саша устало улыбается сквозь витрину кафе. Мне заранее стыдно: снова опоздала к лучшей подруге, да еще и в ее единственный выходной. К тому же вместо того, чтобы обниматься и болтать, я собираюсь взять у Саши интервью, а через оговоренный час мы разъедемся по домам. На большее я не претендую, сегодня у нее и без меня полно забот. Нужно упаковать наспех купленные вещи, посидеть с родней, ведь утром — самолет обратно в Афганистан.

Текст: Виктория Ильина

 

Александра Евдокимова — моя одноклассница, не по-детски серьезная отличница с безупречной репутацией. От тысяч других отличниц ее отличает то, что, помимо стандартного набора любимых работодателем качеств (вроде исполнительности, ответственности и аналитических способностей), Саша гармонично сочетает в себе невероятную тягу к знаниям и здоровый авантюризм. Окончив с золотой медалью нашу капризную гимназию, она с легкостью поступила в Волгоградский педагогический университет и добавила к разговорному английскому свой первый азиатский язык — китайский, что уже тогда никого не удивило. Увлечение языками привело ее в город мечты — Санкт-Петербург, здесь она поступила на восточный факультет СПБГУ, изучала персидский и турецкий, окончила магистратуру и, наконец, сама преподавала в альма-матер. Параллельно она несколько лет была волонтером в благотворительном фонде «Перспективы», где заботилась о людях с отклонениями в развитии, помогала бездомным в составе организации «Друзья на улице», и все это — помимо основной работы в крупной IT-компании.

Со стороны это выглядело как идеально сбалансированная жизнь, но однажды Саша попросила меня быть ее контактным лицом. Она оставляла все ради работы в Красном Кресте. Условия шокировали: миссия в мусульманской стране длительностью от полугода, 21 день отпуска, работа переводчиком в языковой паре «фарси-английский». Родители, конечно, ее отпустили, ведь Саша приняла решение со всей ответственностью. А я согласилась быть человеком, которому позвонят, если с самой близкой мне девочкой что-то случится. Ведь рано или поздно нам всем приходится выбирать между тем, что мы имеем, и тем, что хотим, между уютным настоящим и неизведанным будущим, между безопасностью и счастьем.

— Красный Крест — это звучит гордо!

— Вообще-то да, это действительно круто. Для меня принципиальным было работать именно там: я не испытываю душевного разлада, занимаюсь чем-то, что мне действительно близко, с чем я полностью согласна. Это большая радость. Кто-то нас недавно назвал «убежденные хиппи» — классное определение, по-моему.

— Когда ты начала изучать китайский, это был выбор того же рода?

— Да. Я недавно поняла, что если бы сейчас встретила кого-то из одноклассников или учителей и сказала бы им, чем занимаюсь, они бы ни капли не удивились. Скорее всего, это всегда было понятно. Ведь Просто в тех условиях не было «живых примеров» того, как можно по-разному проживать свою жизнь и чем заниматься. Когда ты понимаешь, что, например, работа в гуманитарной сфере — это нормальная практика, которой занимается много людей, и это появилось не вчера. Мне очень жаль, что я об этом так поздно узнала. Хотя, если бы не было, например, «Перспектив», не было бы и всего остального.

 

 

— Как в Красном Кресте отреагировали на твой бэкграунд?

— Когда я проходила интервью, у меня был опыт главным образом в «Перспективах». Обычно, кроме опыта работы в НКО, must have — это опыт проживания за границей, что показало бы, что ты способен приживаться в других культурах, адаптироваться и так далее. Все мои коллеги — разных национальностей с очень разным жизненным опытом. Есть те, кто не работал в НКО, а работал, например, в правительстве. Красный Крест старается брать людей с разным опытом, они рассматривают твое резюмей profile, чтобы понять, на что ты ориентирован, и пытаются таким образом влить силу в организацию.

— Производят селекцию?

— Можно и так сказать. Организацию делают люди, и хотя в работе существует довольно жесткая структура, в ее рамках ты можешь действовать свободно. Кроме того, есть люди, которые перешагивают стандартные ограничения или трансформируют их. На тренинге показывали замечательный TED talk с Альберто Каиро. Это человек, которым я интересовалась еще до того, как это все началось. Он курирует орто-программу в Афганистане, прожил там больше 20 лет. Это больше, чем предоставление протезов, это социальная интеграция, реабилитация, это борьба за человеческое достоинство. Суть в том, что в то время и в том месте этот человек переступил некие существующие понятия и доказал, что то, что он считает приоритетом, действительно им является. Как нам было сказано, «не будьте скромными». С одной стороны, у тебя есть определенные рамки, а с другой — право гуманитарной инициативы.

— Как думаешь, когда тебя берут на определенную должность в Красный Крест, они видят, какой кем ты станешь в перспективе?

— Поскольку я не специалист по персоналу, мне сложно дать точный ответ. Сейчас мы проходим тренинг, через полгода будет еще один на целую неделю, вот и все. Тебя курируют, учат в техническом отношении, но не растят. Тебя берут с определенными навыками, с уже имеющимся у тебя опытом.

— Ты ездила практиковаться в языке в Турцию, где находила жилье через Couchsurfing (одна из крупнейших гостевых сетей. — Прим. ред.). Когда вы начали сотрудничать с Красным Крестом, ты первые несколько месяцев прожила в Таджикистане, теперь вот работаешь в Афганистане. Ты можешь сравнить этот опыт?

— Все места разные, как и преследуемые мной цели: где-то я училась, где-то работала. И в каждом месте свой колорит, своя история. Например, в Таджикистане отчетливо чувствуется привкус советского времени, многое неизменно с тех пор, как мы были единым государством. Ты идешь по широким проспектам Душанбе и узнаешь плановую архитектуру советского города, а потом сворачиваешь куда-то и неожиданно оказываешься на восточном базаре. На самом деле, жаль, что сегодня в Средней Азии так мало русских туристов, а вот иностранных полно. Здесь потрясающая природа, очень гостеприимные люди, к тому же нам не нужна виза, по крайней мере, пока. Что касается Афганистана, то я видела не так много, но могу сказать, что чувствую себя комфортно. Удивительно красивая страна, увы, практически истощенная 40-летней войной…

 

 

— Миссия длится от полугода. Что оказалось сложнее: переезд, разлука с близкими или разница менталитетов?

— Думаю, главная сложность — это ограниченность в пространстве. Например, мы можем передвигаться по городу только вдвоем, и один обязательно должен быть мужчиной. А для меня бродить одной с музыкой в наушниках всегда было одним из любимых занятий, если хочешь, способом восстановить внутреннюю гармонию. Ну что ж… приходится искать другие способы (смеется). Другая сложность заключается в том, что ты постоянно находишься в компании одних и тех же людей. В Мазаре экспатов в среднем десять человек. Мы вместе живем, завтракаем и обедаем. Не все могут ужиться друг с другом, бывают и рабочие конфликты. С этим тоже нужно научиться справляться.

— Расскажи про условия жизни?

— Ничего особенного. Мы живем в частных домах. В Мазаре у нас небольшой садик. Я вдруг поняла здесь, что такие условия мне нравятся намного больше, чем жизнь в мегаполисах с их метро, толчеей, необходимостью постоянно что-то покупать и наряжаться. Я купила себе несколько красивых камизов (национальная одежда, производная от тонкой сорочки. — Прим. ред.) в Пакистане и особенно не размышляю о том, что мне сегодня надеть (смеется). Что еще? Еда отличная: маленькие хозяйства не используют пестициды, так что все натуральное. А еще на каждом углу продают свежевыжатый сок за 10 рупий, это примерно 10 рублей. В общем, кажется, я здесь поздоровела (смеется).

— Чем работники вашей организации занимаются в свободное время? Какие есть развлечения?

— Да как везде: спорт, книги, какая-то социальная жизнь. Каждый сам планирует свой досуг. Кто-то готовит, кто-то рисует. А я учусь вязать.

— Еще один важный вопрос. У нас с тобой получилось очень мотивирующее интервью, но однако такой образ жизни подходит далеко не всем. Кому бы ты порекомендовала туда поехать?

— Как я уже сказала, я в Афганистане — в Красном Кресте — потому, что чувствую: здесь — мое, мне интересно, хочется развиваться в этом направлении. И наш «полумонастырский» быт тоже по мне, но не думаю, что он понравится каждому. Мы работаем с людьми, пострадавшими в вооруженных конфликтах, чаще всего в горячих точках, с задержанными и вооруженными, с пострадавшими мирными жителями. Это непросто. С прагматичной точки зрения война — это риск для жизни, ограничение передвижений и прочие лишения. В Кундузе нас двое экспатов, мы делим дом и офис, почти не выходим на улицу, и такая ситуация может длиться долго. Красный Крест работает в некоторых районах, где есть малярия, лихорадка денге, вирус зика и почти нет интернета. Конечно, есть и лучшие условия, например, в Израиле и в Колумбии, но случиться может всякое, стабильность и безопасность никто не гарантирует. Нужно понимать: где бы ты ни был, ты уже не предоставлен самому себе, ты — лицо организации и несешь ответственность за происходящее. О, вот и такси. До встречи через полгода!

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

Криптомечта и реальность

Криптомечта и реальность

От майнинга к реальным деньгам: свежий опыт

12 декабря 2017 0 31
От ветропарка до цифровых ценников

От ветропарка до цифровых ценников

Чем занимаются в «Роснано» и как «прописаться» в нанотехнологической отрасли

12 декабря 2017 0 15
Карьерные кейсы наших прадедушек

Карьерные кейсы наших прадедушек

Как стать крупнейшим издателем Европы с тремя классами образования и другие невероятные истории

11 декабря 2017 0 41