интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
21 .. 23
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 62.26
  • 72.80
спецпроект
Ставь смайл!

Умная молекула

 

Каких специалистов не хватает в биотехе? Как формируется цена препаратов? И сколько средств нужно иметь, чтобы начать инвестировать в биотехнологии? Об этом «Понедельнику» рассказал генеральный директор Amgen в России и СНГ Олег Парошин.

Текст: Анастасия Столбова

 

О компании: Amgen — крупнейшая в мире биотехнологическая компания с годовым оборотом более $22 млрд и рыночной капитализацией $130 млрд. 20% прибыли компания инвестирует в научные разработки. Amgen работает на российском рынке уже 12 лет, ведет научно-исследовательскую деятельность на базе более 240 медицинских центров в российских городах. В портфеле Amgen более 50 инновационных молекул, находящихся на разных стадиях разработки. Препараты, созданные в лабораториях компании, помогают пациентам бороться с хронической болезнью почек, иммунной тромбоцитопенией, онкологическими заболеваниями. В 2017 году Amgen локализовала в России производство инновационного препарата «Блинатумомаб» для лечения острого лимфобластного лейкоза.

 

— Олег, какие страны лидируют в биотехнологическом сегменте? Какие инициативы стоит нам перенять?

— Лидерами в инновационных биотехнологиях являются США — как в производстве, так и в потреблении. На их долю приходится 70% рынка мирового биотеха, при этом речь идет о биотехнологических продуктах всех направлений — фармацевтика, переработка мусора, пищевая промышленность. За Штатами следуют страны ЕС (20%) и Япония (5%). Буквально в затылок им дышат Израиль, Корея, Китай и Аргентина. Доля остального мира, в том числе и России, не превышает 5%. Рынок очень динамичен, и никто не возьмется предсказать, останутся ли такими пропорции в течение ближайших пяти лет.

Перенять у них нужно несколько ключевых технологий — технологии разработки продукта, технологии работы с большими массивами данных и технологии реализации стартапов (причем если первое действительно требует инвестиций, сложно и дорого, то второе и третье в принципе присутствуют в России, нужно только научиться систематизировать все это и запустить). Если вкратце, то нужно создать среду для рождения биотехнологий, а как ― можно подсмотреть у соседей.

В Китае, например, государство оказывает биотехнологической отрасли очень серьезную поддержку на уровне законодательства, предоставляет налоговые льготы, кредиты по пониженным ставкам, реализует проекты государственно-частного партнерства. Благодаря этому удается развивать проекты от идеи до производства в 1,5-3 раза быстрее, чем в среднем в мире, а ежегодные темпы роста отрасли биотехнологий и биомедицины приближаются к 20%.

 

 

Или возьмем Израиль. Местный биотех — один из наиболее агрессивно растущих в мире. В этой стране максимальное количество отраслевых стартапов на душу населения. Здесь существует и постоянно развивается целая стартап-культура инноваций, охватывающая все процессы: от содействия в привлечении инвесторов до налоговых льгот и наличия стартап-виз с господдержкой для предпринимателей. Израиль охотно реализует совместные проекты: список таких разработок внушителен. Это становится реальным, благодаря тому, что в любой проект изначально закладывается возможность масштабирования и вывода на международные рынки, что подогревает интерес инвесторов.

— Что, на ваш взгляд, мешает развитию биотехнологий в России?

— Во-первых, неверие инвесторов в возможность развития в стране серьезного проекта, рассчитанного на 10-15 лет. Во-вторых, отсутствие благоприятной среды, прежде всего — юридически-налоговой, для развития венчурных стартапов. В-третьих, отсутствие необходимых человеческих ресурсов. Биотехнологии — это прежде всего наука! А тех, кто способен двигать ее вперед, у нас не хватает, и причин тому несколько. После развала СССР молодежь перестала массово идти в науку. Технические специальности более пятнадцати лет были самыми непопулярными, все хотели стать менеджерами, юристами, финансистами. К счастью, в последние пять лет ситуация постепенно меняется.

Отрасли очень не хватает биохимиков, молекулярных биологов, генетиков, биоинформатиков. А еще мировой рынок труда уже ждет так называемых специалистов будущего — архитекторов живых систем, генетических консультантов, клинических биоинформатиков, тканевых инженеров, — которые раскроют новые возможности медицины.

Возвращаясь к России: креативные, энергичные люди с головой и желанием созидать у нас все же есть. И очень важно поддерживать их стремление к росту, помнить, что в современном мире наука не может развиваться в замкнутой среде. Нужно помогать нашим специалистам активнее интегрироваться в мировое пространство и развивать внутрироссийское научное сообщество. Создавать проектные группы, обмениваться опытом, совместно искать инвесторов, рассказывать о себе через публикации в иностранных журналах и участие в международных конференциях.

— А что скажете про кадры? Как отбираете сотрудников в вашу компанию?

— С кадрами беда — сегодня найти вменяемого системного сотрудника с креативным подходом к делу практически нереально, поэтому мы стараемся выращивать кадры сами, набирая людей на низовые позиции и давая возможность расти и развиваться вместе с компанией. Люди после развала СССР перестали идти в науку, в технические специальности, все стремятся стать менеджерами, юристами, финансистами, хотя для менеджмента хорошо бы иметь первое образование профильное, иначе менеджер будет управлять только цифрами в табличке Excel. Сегодня не хватает биохимиков, молекулярных биологов, генетиков.

 

 

— Поговорим об инвестициях. Как инвестору не ошибиться в выборе проекта?

— Как и в любой инвестиции, в биотехнологиях нужно прежде всего управлять рисками, а для этого нужно диверсифицировать свой портфель, вкладываться в специализированные фонды. Биотехнологии — это зона инвестиций c очень высокими рисками, и, вложившись в один-два проекта, можно «пролететь» на все 100. Только каждая 10-15-я молекула после клинических испытаний превращается в коммерческий продукт и выходит на рынок. В производстве биоаналогов (то есть потерявших патент продуктов) рассчитать объем инвестиций просто: это стоимость оборудования, помещения и запуска завода. Расчет стоимости инновационного биотехпроекта — очень сложная задача, прежде всего это стоимость доклинических и клинических испытаний необходимого дизайна, производство здесь неважно, произвести опытную партию могут и другие производители. Стоимость испытаний, скажем, одного препарата для его регистрации в США может достигать $100 млн, но учитывая что только один из 10-15 препаратов доходит до рынка, то нужно иметь $1-2 млрд. При этом стоимость самого препарата будет складываться из трех вещей: из R&D (Research & Development, то есть исследование и развитие), из стоимости производства (производственные ноу-хау направлены на наиболее эффективное получение дорогостоящего биотех-продукта) и стоимости коммерциализации, включая стоимость преодоления регуляторно-административных барьеров для вывода препарата на рынок. И надо помнить, что биотех-продукты очень капризны. Ко всему — влажности, температуре, инсоляции, даже скорости и направлению ветра на улице. Поэтому грамотное техническое задание и профессиональный проект — основа успешного производства. И, конечно же, этап строительства и оснащения, а потом и кадровая политика, сводящаяся к привлечению талантов из индустрии.

— Расскажите о достижениях последних лет. Появились прорывные технологии?

— Биотехнологии плотно следуют за большой наукой — идут по следам развития генетики, молекулярной химии и возможности обработки больших массивов данных. Среди значимых научных открытий в борьбе с раком следует выделить адресную доставку лекарств в клетки организма, появление возможности изменять генетический код, что позволяет корректировать и устранять врожденные генетические болезни. Отдельно следует выделить использование биспецифических антител для лечения онкологии. В данном случае антитело «помечает» раковые клетки так, что они становятся видимыми для иммунной системы. Еще одно значительное открытие — это вирусные технологии — перепрограммирование вирусов, чтобы они выполняли ту или иную работу в организме, в частности, поражали опухолевые клетки-мишени. Кстати, первый препарат для онколитической иммунотерапии меланомы был разработан Amgen и зарегистрирован в 2015 году.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

НЛО под названием Frisbеe

НЛО под названием Frisbеe

О том, как научить пироги летать.

16 июля 2018 0 30
20 лет спустя

20 лет спустя

ЧМ-2018 на «Понедельнике»: футбольная аналитика, факты, обсуждения.

16 июля 2018 0 32
И все довольны

И все довольны

ЧМ-2018 на «Понедельнике»: футбольная аналитика, факты, обсуждения.

15 июля 2018 0 36