интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
10 .. 12
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 57.34
  • 67.46
спецпроект
Меняющие мир

Загнать живую систему в рамки

Пока мы с вами каждый день спешим по своим делам, читаем новости, переживаем за курс евро, российские ученые беспрестанно трудятся в своих лабораториях. И совершают открытия! Вот-вот в журнале Neurotherapeutics Journal of the American Society for Experimental Neurotherapeutics (ASENT — Американская ассоциация экспериментальной нейротерапии) будет опубликована статья, описывающая вторую фазу испытаний инновационного препарата от рассеянного склероза.

Идея создания этого препарата была выдвинута молодыми сотрудниками Лаборатории биокатализа Института биоорганической химии (ИБХ) РАН. Об этой работе, о молодых ученых и о популяризации науки нам рассказал старший научный сотрудник Лаборатории биокатализа ИБХ Алексей Белогуров — руководитель группы, изучающей биохимические основы аутоиммунной нейродегенерации.

Текст: Анна Смирнова

— Как вы пришли в науку?

— В моем выборе была некая предопределенность — в моей семье несколько поколений ученых. Скажу сразу, что мне никто никогда не внушал, что я должен стать ученым, но, извините за тавтологию, моя естественная склонность к естественным наукам привела меня к такому решению. Мой выбор состоял только в том, какую выбрать область. В школе, честно говоря, мне больше всего нравилась физика. Сильно интересовала также химия, чуть меньше биология, а учился я в математическом классе. Вот такой набор! И все же после школы я решил поступать на химфак МГУ, поскольку химия, как мне кажется, в значительной мере вбирает в себя и физику, и науку о живом, впитывая из этих наук самое интересное. Что касается царицы наук математики — она незаменима в любой области знаний, так как в первую очередь учит быстро и логически мыслить. Дальнейшей своей специализацией я выбрал молекулярную биологию, окончив кафедру химии природных соединений. Это решение было отчасти принято под влиянием моего отца — он тоже работает в этой области и всегда говорил, что самые сложные и интересные задачи в этом мире перед нами ставит жизнь. Разгадать «целесообразность на уровне молекул» — в этом и есть задача биохимиков.

— Какова сегодня работа ученого?

— Я руковожу группой молодых ребят в нашей лаборатории, так что моя работа это не только эксперименты и открытия, но и своего рода организаторская работа. В составе моей группы пять-семь человек — ребята все молодые, инициативные и самостоятельные. Но не зря говорят, что даже самому лучшему спортсмену нужен тренер, потому я периодически провожу семинары, летучки, где мы вместе обсуждаем стратегию исследования. В свою очередь, с направлением главного удара мы определяемся на общелабораторных семинарах с руководителем лаборатории Александром Габибовичем Габибовым. Мы активно участвуем в различных конференциях и форумах, ведь нашу профессию невозможно представить без общения. Помимо серьезной науки, там есть место и для креатива. Например, в 2013 году в Петербурге проходил крупнейший форум Федерации европейских биохимических обществ (FEBS) — по значимости для ученых он сродни Олимпийским играм для спортсменов. В его рамках проходил и форум для молодых ученых, его председателем стал я, и завершающую вечеринку мы сделали в формате вечеринки пионерской. Надели красные галстуки и пилотки, выдавали их всем участникам. Надо отметить, что наша лаборатория очень активна в плане международных связей. Мы общаемся с учеными других стран, которые также занимаются близкими нам вопросами молекулярной биологии.

— Оправдались ли ваши ожидания от работы ученого?

— Да, я так себе и представлял свою работу. Я занимаюсь именно тем, к чему шел. Я работаю в этой лаборатории с третьего курса обучения на химфаке МГУ. И это большое счастье. Пожалуй, самое интересное и занимательное в моей нынешней работе — это загонять живые системы в такие рамки, чтобы в итоге они реагировали согласно ожидаемому результату. Хотя на этот счет есть очень правильная поговорка о научных экспериментах: «Планируется одно, предполагается второе, а получается третье», поэтому многие открытия до сих пор делаются случайно.

— Как проходит обычный день ученого?

— Не стоит идеализировать работу ученого: мы не совершаем открытий каждый день. Обычно день начинается с обсуждения текущих задач, затем все вместе приступаем к работе — каждый на своем участке. Я как руководитель иногда выполняю эксперименты вместе с товарищами, особенно когда мы осваиваем новую методику. Очень много времени уходит на написание и подготовку к публикации статей. Это необходимо, поскольку сегодня карьера ученого — это статьи и то, насколько хороши журналы, в которых они опубликованы. Но скажу сразу, судить о качестве статьи исходя из «топовости» журнала, в котором она опубликована, весьма опасно! Кроме того, значительную часть времени я уделяю чтению научной литературы и редактированию трудов своих сотрудников. Под моим руководством защищено уже три кандидатских диссертации. Иногда занимаюсь тем, что не всегда ассоциируется с трудом ученого — написанием заявок и отчетов. Порой это занимает много времени, но является необходимым для получения финансирования.

— У вас одна из самых молодых лабораторий, к вам приходят студенты МГУ. Что делается сегодня для того, чтобы светлые умы оставались в России?

— Вопрос, уедет ли начинающий ученый работать за границу или останется на родине, прежде всего зависит от человека. Бесполезно спорить с тем, что в США выделяется значительно больше денег на развитие науки. Я пришел работать в Лабораторию биокатализа ИБХ в 2003 году. Если сравнивать с теми временами, то финансирование российской науки возросло в десятки раз. Почти каждая лаборатория в нашем институте получает гранты, материально-техническое оснащение нашей лаборатории и института в целом находится на мировом уровне. Проблема российской науки в том, что таких институтов, как наш, к сожалению, явно недостаточно на страну такого масштаба.

— Наверное, вопрос еще и в интересе к науке со стороны общества. Как, на ваш взгляд, ученые относятся к популяризации?

— К популяризации я отношусь однозначно положительно. Но проблема в том, что у нас этот процесс зиждется на энтузиазме отдельных личностей. Я считаю, что дальше эта ситуация может развиваться в двух направлениях. С одной стороны, можно учреждать должности профессиональных пресс-секретарей при крупных научных институтах. Таким путем пошли мы в ИБХ, у нас есть пресс-секретарь, который активно взаимодействует с научными сотрудниками, а это, поверьте, дело действительно непростое. Второй путь — стимулировать журналистов больше писать о достижениях и работе ученых. Отрадно отметить, что в последнее время на волне общего патриотизма журналисты по собственной инициативе стали больше интересоваться, чем же занимаются ученые в своей собственной стране.

— Чем занимается ваша лаборатория?

— В нашей лаборатории группа под моим руководством занимается изучением молекулярных основ аутоиммунной нейродегенерации, в частности, рассеянного склероза. Сразу оговорюсь, это не тот «склероз», который понимают как синоним забывчивости. Однажды мы приехали на мясокомбинат с задачей получить ткани для наших экспериментов, нас спросили, чем мы занимаемся. После первого же упоминания «рассеянного склероза» один из руководителей предприятия стал разъяснять рядовым сотрудникам, что мы изучаем то, как не забывать всякие важные вещи. К сожалению, все намного серьезнее. В нашей стране около 150 тыс. человек с этим страшным недугом, большинство из них совсем молодые, до 40 лет, а ведь это самое трудоспособное население. Рассеянный склероз — это, говоря простым языком, такое заболевание, когда иммунная система восстает против нас самих. Представим, что иммунная система — это армия организма, и она охраняет его от внешних врагов. Но вдруг она начинает поражать собственные клетки — что-то в духе гражданской войны. В настоящий момент побеждено большинство заболеваний, которые вызываются чужеродными организмами, например, вирусами или бактериями, так как они сильно отличаются от наших собственных клеток и поразить их легче. В случае с рассеянным склерозом необходимо среди своих клеток найти клетки-бунтари.

— В чем проблема лечения данного заболевания?

— Основная проблема заключается в том, что заболевание многофакторное, то есть больше похоже на «синдром» вследствие своей гетерогенности. Факторы развития этого заболевания как внутренние, так и внешние. Из-за этого очень сложно выявить причину, поэтому лечение в большинстве своем неспецифическое, подавляющее иммунную систему без деления на «своих» и «чужих». В броне организма появляются бреши, а это приводит к массе побочных явлений. Парадокс заключается и в том, что слишком сильная иммунная система сильнее же поразит собственный организм. Так что вопрос профилактики тут тоже спорный. Пожалуй, главный совет — это вести здоровый образ жизни и лишний раз не беспокоить свою иммунную систему — проще говоря, меньше болеть.

— Каковы успехи? Расскажите о важных результатах.

— Изучением рассеянного склероза занимаются во всем мире, пожалуй, наиболее активно в Европейском союзе и США. В России много прекрасных клиницистов, умеющих лечить рассеянный склероз, но явно недостаточно специалистов, практикующих фундаментальный подход к его исследованию. Хочется верить, что наши старания хоть и немного, но брешь эту сокращают. Нами сделан ряд фундаментальных открытий касательно механизма и этологии рассеянного склероза, но не менее интересны и практические результаты. В 2008 году нами были опубликованы результаты, на основе которых была выдвинута идея о создании инновационного препарата, и в данный момент он выдержал уже две фазы очень серьезных клинических испытаний. Если третья фаза пройдет так же успешно, как и предыдущие, то в России появится первый оригинальный отечественный препарат для лечения рассеянного склероза, что может быть важной вехой в борьбе с этим недугом.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Ещё по теме:

100 миллионов градусов по Кельвину: как изучают «термояд»?

100 миллионов градусов по Кельвину: как изучают «термояд»?

Могут ли электроны быть маргиналами? Чем «термояд» похож на марксизм? И что будут...

21 мая 2014 0 766
Ученые в США изобрели датчик, который вживляется в тело и питается от него

Ученые в США изобрели датчик, который вживляется в тело и питается от него

Пластина может определять уровень влажности поверхности кожи

18 января 2016 0 73
Биологи научились выращивать фертильные сперматозоиды из стволовых клеток

Биологи научились выращивать фертильные сперматозоиды из стволовых клеток

Такая технология может решить проблему бесплодных мужчин

26 февраля 2016 0 85

Свежие статьи

«“Оно” не такое страшное, как шеф или ипотека»

«“Оно” не такое страшное, как шеф или ипотека»

Реальные страхи: чего мы боимся на самом деле и как с этим справляться?

17 октября 2017 0 70
Врач из Святой земли

Врач из Святой земли

Правдотерапия: почему израильская медицина признана лучшей в мире?

17 октября 2017 0 12
Правильный фрилансер

Правильный фрилансер

Как не ошибиться с подбором исполнителя под ваш проект

16 октября 2017 0 41