интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
11 .. 13
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 58.93
  • 68.66
спецпроект
Летофест

Афиша

суббота, 22 июля

Заработать на чужих талантах

 

Прожив много лет в Австралии и получив образование в Лондоне, Анна Шайхутдинова вернулась в Россию и здесь занялась развитием сервиса «Профилум»: он подбирает дополнительное образование для детей, учитывая таланты и способности каждого ребенка. Почему она променяла учебу в Лондоне на образовательные проекты в России и насколько выгодно социальное предпринимательство в нашей стране? Об этом «Понедельник» спросил у Анны.

Текст: Карина Ивченко

 

— Отучившись на бакалавра политологии в Лондоне, вы поступили на магистратуру в Школу экономики, но потом решили вернуться в Россию. Некоторые мечтают остаться за рубежом, почему вы поступили иначе?

— Я выросла не в России, а в Австралии, мы рано эмигрировали, но в Лондоне я решила, что хочу вернуться на свою Родину. Это на самом деле связано с подходом к собственному развитию. Мне кажется, что каждый человек — это производственный юнит, который генерит добавленную стоимость. Для того чтобы понять, где ты можешь создать эту добавленную стоимость, нужно правильно оценить свои компетенции, найти нишу, где они максимально могут раскрыться и развиться. Я считаю, что в России много возможностей для роста, хоть многие жалуются на непрозрачность, но мне кажется у нас более технократический подход к карьерному росту, чем во многих странах, так например, в Англии ты не можешь перейти на следующую ступень карьерной лестницы, пока не достиг определенного возраста, есть какие-то правила, неважно, насколько ты компетентен и горишь своим делом. У нас с этими факторами считаются, это хорошая возможность при желании быстро и рано приобрести опыт.

 

 

— Изначально вы расписали себе четкий карьерный план, а бизнесом не планировали заниматься, но все-таки решились. Что подвигло на этот шаг?

— Не могу сказать, что предпринимательство не рассматривала, мне казалось, что это не моя история, потому что меня всегда вдохновляли социально важные задачи. Деньги никогда для меня не были основной мотивацией, поэтому я рассматривала окологосударственные и корпоративные проекты в социальной сфере. А потом увидела, что «Профилум» — очень интересный проект, который не просто прибыль приносит, но и несет социальную нагрузку. Мной всегда двигает внутренний интерес, а этот проект имел внутренний резонанс со мной.

— Расскажите о сервисе «Профилум», с какой целью и для кого он создавался, насколько он востребован сегодня?

— Это технология выявления и развития талантов, сервис, который помогает родителям максимально эффективно использовать образовательные инструменты, которые есть на рынке для развития талантов детей. Отличительной чертой нашего проекта является философия. Мы считаем, что каждый ребенок обладает уникальным потенциалом, поэтому наша основная задача — научиться выявлять его. Мы считаем, что талант — это не одаренность, а точка пересечения между тем, что ребенка увлекает, к чему у него есть внутренняя мотивация и способностями, что у него лучше получается.

 

 

— Как я поняла, сама идея не ваша, но вы участвовали в становлении и развитии проекта?

— Я пришла в уже готовую команду и благодарна судьбе, что так получилось. Думаю, у меня бы ушло много времени, чтобы самой начать какое-то дело. Когда я приходила, у партнеров-основателей была идея с тестированием, в современном мире, когда есть ставка на человеческий капитал, мы не можем себе позволить отсекать и недоиспользовать тот потенциал, которые есть у каждого индивида. Появилась мысль, что было бы неплохо разработать систему диагностики, которая поможет с помощью передовых технологий выявлять потенциал человека, а затем развивать его. Но на тот момент мы не понимали, как мы будем зарабатывать и что это будет за сервис, был вопрос упаковки, как сделать понятный продукт, которым будет пользоваться наша целевая аудитория. Сейчас есть тренд в образовательных процессах, человек все больше погружается в него и самостоятельно строит свою образовательную траекторию, заинтересован в максимальном использовании своих навыков. За полтора года работы нам удалось создать понятный востребованный сервис и определиться с нашей целевой аудиторией, понять, какую проблему мы решаем.

— Зачем лично вы вписались в этот проект. Как вы его изменили?

— Я пришла из корпоративной среды, где занималась поддержкой талантливых детей и молодежи, выявлением талантов, до этого я занималась развитием гражданского общества и НКО, был опыт в профориентации детей-сирот. Меня всегда интересовал вопрос «утилизации» человеческого потенциала, мне казалось странным, что мы постоянно ходим в поликлинику, следим за физическим развитием детей, но в развитии интеллектуальных, образовательных и личностных способностей мы ориентируемся только на один показатель — результаты стандартизированного теста, типа ЕГЭ. Это порочная история, которая способствует отсеву талантов, а не их раскрытию и развитию. Мне это представляется как большой конвейер, который по непонятным критериям просто отбрасывает человеческий капитал. Это несправедливо и неэффективно, мы не можем себе позволить халатно к этому относиться.

 

 

— Как запускался проект: трудности, завоевание рынка, способы монетизации?

— Мы пока на ранней стадии развития рынка, рынок профориентации сильно фрагментирован. Когда мы исследовали конкурентов, то выяснили, что большой пласт лежит в области эзотерики и астрологии, поиск себя у нас почему-то ассоциируется с мистической сферой. Так мы поняли, что конкурируем еще и с астрологами. Некоторые трудности представляют выявление целевой аудитории и дисциплина фокуса, потому что наша технология полезна всем — людям от 25 лет, которые хотят изменить профессию, узнать что-то новое о себе, поступающим в вузы, родителям, которые ищут дополнительное образование для детей.

Групп много, но мы решили делать ставку на родителей, но и это тоже не единая целевая аудитория, нам пришлось и ее сегментировать. Сейчас сервис «заточен» на родителей детей от 11 до 15 лет, это связано с тем, что большой рынок допобразования, разных кружков и секций, плохо сформирован, информация везде разбросана, родителям сложно построить план развития ребенка и определиться. Родители детей после 15 лет уже больше сосредоточены на ЕГЭ, они могут задуматься о профориентации и талантах, но для того, чтобы определиться с университетом, такая единовременная акция. Сейчас наш фокус — это стать единой точкой входа для родителей детей 11–15 лет, пока ориентируемся на Россию. Мы всячески экспериментировали с каналами монетизации, у нас была жесткая задача со стороны акционеров — мы не зарабатываем на тесте, система диагностики для детей у нас бесплатная, доступная для всех. Зарабатываем мы на курсах и форматах, которые мы рекомендуем, на образовательных услугах. В образовании научиться диагностировать ближайший горизонт развития — это определенная компетенция, и как раз этот процесс мы хотим автоматизировать. Пока наш проект работает только в Москве, но в феврале начнем развиваться в Петербурге, дальше будем активно двигаться в регионы.

— Считаете ли вы развитие платформ-агрегаторов и навигаторов перспективным направлением бизнеса? Нужны ли они людям? В каких сферах, на ваш взгляд, больше всего?

— Трендом на «уберизацию» сегодня уже никого не удивишь: Uber для медицины, Airbnb для собак — моделей маркет-плейсов много, но это всегда вопрос адаптации модели под специфику рынка и реализацию. Было много попыток сделать образовательный маркет-плейс, но в отличие от однотипных услуг — маникюра, такси и других, подбор образовательных услуг требует индивидуального подхода и включает в себя очень большое количество факторов, начиная от особенностей обучаемости и заканчивая образовательными потребностями.

 

 

— Какое у вас было отношение к социальному бизнесу в России, оно изменилось во время работы над проектом?

— Эта сфера у нас несколько аморфная, много кто называет себя социальными предпринимателями, это в основном выходцы из некоммерческих организаций, которые занимаются коммерческой деятельностью. Если брать мировые примеры, социальный бизнес — это когда продукт, сервис и услуга решают социальную проблему. Важно повышать ценность социальной ответственности бизнеса среди потребителей. Социальный бизнес выигрывает, когда это хороший продукт и люди готовы голосовать рублем за высшую стоимость, потому что компания генерирует социальный эффект. Если люди не готовы, то рынок получается слишком конкурентным, ведь твоим преимуществом не будет то, что твои чашки создают люди с ограниченными возможностями. У нас нет сейчас никаких законодательных преимуществ и льгот у социальных предпринимателей.

— Поговорим о другом направлении вашей деятельности, вы основали программу интеллектуального волонтерства «PROДобро». Сейчас уделяете время проекту и волонтерству и благотворительности в целом?

— К сожалению, времени на «PROДобро» совсем не остается, предпринимательская деятельность требует полной отдачи. Сейчас продумываем формат продолжения работы программы, у нас более 15 фондов, которые прошли через нее и вышли с ощутимыми результатами, стоит очередь из запросов. Очень хочется, чтобы проект развивался.

 

 

— Вы как-то сказали, что, поработав со многими фондами, увидели проблемы благотворительных организаций. Какие они и что изменилось за последнее время?

— Пожалуй, ключевая проблема этой сферы — отсутствие рациональности: помощь должна быть профессиональной и эффективной, а это значит, что организация не может спасать всех. Фокус на решении конкретной проблемы, выстраивание понятной и прозрачной системы финансирования — важные аспекты некоммерческой деятельности. Мы очень часто сталкивались с тем, что фонды видят все свои проблемы в отсутствии средств, плохом фандрайзинге, но чаще всего это симптом, а причина кроется где-то глубже.

— Вы отмечали, что фондам нужно применять бизнес-подходы, брендинговые стратегии, оценивать конкуренцию, чтобы быть эффективными. Сейчас они двигаются в этом направлении или не понимают, зачем это нужно?

— Сейчас определенно есть движение в этом направлении, несколько лет назад в рамках программы «PROДобро» мы провели мастер-класс по коротким инвестиционным презентациям для фондов. Так получилось, что большая часть присутствующих фондов занимались вопросами социального сиротства, когда они рассказывали о том, чем занимаются, оказалось что все используют абсолютно одинаковые фразы. Как донору отличить один фонд от другого — непонятно. Также есть ситуация сокращения корпоративных бюджетов на благотворительность. Чтобы выжить, фонды вынуждены использовать рыночные технологии продвижения.

 

 

— Интересной показалась ваша мысль, что нужно образовывать не просто жертвователей, а социальных инвесторов. На ваш взгляд, благотворительность — это инвестиции? Во что?

— Это инвестиции в эффективные технологии решения социальных проблем, в социальный эффект. Например, есть организации, которые занимаются обучением и трудоустройством молодых людей с ограниченными возможностями, у ребят есть шанс зарабатывать, не зависеть от государства и применять свой уникальный потенциал. Я думаю, для некоммерческого сектора важно, чтобы доноры разбирались в благотворительности, инвестировали рационально и осознанно.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

Рейтинг вузов по версии «Понедельника»

Рейтинг вузов по версии «Понедельника»

Мы выяснили, в каком вузе образовательные процессы «на десяточку», КВН самый клевый, а студент — самый счастливый

21 июля 2017 0 123
FAQ о лендингах

FAQ о лендингах

Тренды, конструкторы, примеры – конкретные советы, которые вы давно хотели получить

20 июля 2017 0 87
Профессионал на вырост

Профессионал на вырост

Какие, неизвестные сегодня, специальности сменят юридические и экономические в топе самых престижных уже завтра?

20 июля 2017 0 30