интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
3 .. 5
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 65.31
  • 75.37
спецпроект
Альтернатива есть

Афиша

среда, 21 ноября

«Hello, Милица Райковна!»

 

 

Милица Николич приехала в Россию из Боснии и Герцеговины три года назад, чтобы изучать русскую литературу в магистратуре СПбГУ. А получив диплом, сделала шаг, на который решится не каждый выпускник вуза, выросший в России, - уехала работать в сельскую школу. по программе "Учитель для России". Сейчас Милица преподает английский язык в селе Сабурово-Покровское под Тамбовом. "Понедельник" узнал, как прошел первый учебный год у начинающей учительницы.

Текст: Екатерина Ерохина

 

— Милица, до участия в программе «Учитель для России» вы планировали работать в школе?

— Я училась не на педагогическом направлении — я литературовед и всегда хотела работать в этой области. Но в Петербурге мне пришлось заниматься с детьми английским и сербским языками, я поняла, что мне хочется получить опыт работы в школе. Так получилось, что как раз в это время я узнала о программе «Учитель для России». Если бы не Программа, я бы никогда и не решилась пойти в школу. В «Учителе для России» есть программа кураторской и методической поддержки, всем участникам помогают развиваться. И я решила, что это самый лучший выбор — одновременно учиться и работать.

— Где вы сейчас живете, как организован быт?

Я живу в селе Сабуро-Покровском, здесь находится школа, в которой я работаю — это филиал Никифоровской первой школы. У нас в Сабуро-Покровском около 220 учеников. Для села — достаточно большая школа, и сама деревня не маленькая — здесь живет почти полторы тысячи человек. Это недалеко от Тамбова, и я снимаю частный дом у дачницы, которая приезжает только летом. Дом хороший, удобный, я считаю, мне с ним повезло. В первый год у меня был сосед, который тоже участвовал в программе «Учитель для России», но сейчас я живу одна. Кроме меня, в школе есть еще один наш учитель, но он местный — из Тамбова.

 

 

 

Самое неприятное — это проблемы с водой. В доме есть водопровод, но напор очень слабый. Горячей воды последние два месяца у меня почти нет, воду приходится кипятить. Еще в доме есть мыши, к осени появляются — в прошлом году это было неожиданно, в этом году привыкла. Весной, когда снег таял, на улице было очень грязно, и мы выкладывали дорожки из кирпичей, чтобы добираться до крыльца. Но на самом деле это все не страшно. Для меня это интересный опыт. В селе, конечно, немного не хватает комфорта, но люди здесь очень тепло относятся друг к другу, они всегда идут навстречу, и с любой проблемой обязательно кто-то поможет.

— Участвуя в программе, вы получаете стипендию от фонда, в итоге, хватает денег на жизнь?

— Благодаря стипендии я могу оплатить квартиру и посвятить себя работе в школе, не искать никаких подработок. Без надбавки моя зарплата была бы только 10 тысяч, и с этими деньгами я бы даже дом не могла снять. А так — я не замужем, у меня нет детей, и мне одной не нужно много, так что мне хватает.

— Год назад, когда программа для вас только начиналась, какие были страхи, тревоги?

— Мой самый большой страх был связан с тем, как дети меня примут. Я — иностранка, да и внешне не выгляжу, как учитель. Я не знала, смогу ли найти контакт с детьми. К тому же был страх перед новой средой: до этого я жила в Петербурге, и многие друзья пугались, что меня ждет какая-то опасная жизнь, говорили: «Ой, как ты туда, в деревню, поедешь...».

Все оказалось наоборот. В деревне все доброжелательны, хорошо относятся к иностранцам. Конечно, все удивляются, почему я приехала сюда, но это понятно. И дети меня приняли. Вначале были сложности, проблемы с дисциплиной, пока я не познакомилась с детьми и не поняла, что им нужно и как вести уроки.

 

 

 

— В каких классах преподаете?

— Веду английский со второго до девятого, причем в трех из них работаю с целыми классами. Обычно для иностранного языка класс делят на группы, но в этих трех классах недостаточно учеников, и они занимаются все вместе. В самом большом из них 19 человек, и для иностранного это много. Я бы сказала, что большие классы — самая большая сложность в этом году. Особенно в начальной школе, где дети еще маленькие.

— Как сложились отношения с учениками?

— Самое интересное то, что дети начали меня приветствовать по-английски. Когда иду по деревне, они говорят мне навстречу «Hello, Hello!». Для меня это — личная радость!

Мотивация изучать язык, в целом, не очень большая, многие пока не видят, зачем он им нужен. Особенно те, кто не собирается поступать в вуз. Из-за этого, конечно, трудно работать, особенно трудно было начинать. Но, что меня удивило, это что на самом деле много детей хотят дополнительно заниматься английским. Уже в прошлом году у нас были разные кружки, дополнительные занятия, и на них я ближе познакомилась с учениками. Сложился неформальный контакт, и они тоже стали больше доверять мне. Теперь, во второй год, работать легче. Дети меня знают, знают, чего от меня ждать, какие у меня требования.

Сейчас мы занимаемся дополнительно два-три раза в неделю с теми, кто хочет, в маленьких группах. Я очень радуюсь, когда у детей проявляется интерес, когда они хотят работать. И в этой школе много таких учеников, кто всегда рад участвовать в мастер-классах, в каких-то мероприятиях.

— Остается ли после работы свободное время?

— В первый год почти все время уходило на уроки и подготовку к ним. Мы с коллегами по проекту шутили, что вне школы вообще жизни нет: даже когда мы собирались, все разговоры были только про школу и детей. Конечно, было и больше стресса. Но уже к концу года стало легче, и сейчас я уже знаю, как быстрее и эффективнее готовиться к урокам. Появилось время сходить с друзьями погулять, заниматься исследованиями, читать книги. И остаются силы на дополнительные мероприятия в школе.

— А с кем вы общаетесь, кроме коллег?

— В школе общаюсь в основном в коллективе, но у меня есть друзья в Тамбове, с которыми я познакомилась в прошлом году. С ними мы часто собираемся поиграть в волейбол, летом иногда устраивали пикники, просто гуляем. Так что сейчас есть жизнь и вне школы.

 

 

 

— Многие учителя подрабатывают репетиторством. Вы занимались и тем, и другим — в чем главное отличие?

— Большая разница! Когда ты работаешь репетитором, перед тобой всегда ученик, который хотя бы на 70% хочет заниматься. Либо у него есть желание сдать экзамен, либо ему просто нравится предмет. А в школе многие дети не хотят заниматься. Даже если в классе пятеро желают учиться, всегда есть один ребенок, который либо устал, либо отвлекается. Репетитору не надо следить за дисциплиной, рабочая атмосфера уже есть. А в классе много времени уходит на поддержание дисциплины, на организационные моменты и на метапредметное обучение. Нужно время, чтобы учить детей, как работать в группах, как работать в парах и так далее. Я бы предпочла больше времени посвящать английскому как предмету.

— Может быть, за первый год работы уже появились какие-то приемы, которые помогают быстро угомонить того самого отвлекающегося ученика?

— Самый эффективный способ — это когда я уверена в себе. Когда я прихожу в класс в таком настроении, дети это ощущают, когда я не уверена в себе, то и дисциплина страдает. В этом году я стараюсь применять разминки, какие-то пятиминутки другой активности, чтобы дети отвлеклись. От одного вида активности дети устают, им всегда нужна динамика, креативные активности. Я стараюсь идти навстречу их интересам и использую это, чтобы создавать рабочую атмосферу.

— Российская школа сильно отличается от сербской?

— В целом, нет. Есть разница в системе — у нас после 9 класса идет средняя школа, три или четыре года, только после этого можно поступать в вуз. Нет никаких лицеев или колледжей, как здесь, — все это средняя школа. Еще, например, у нас в программе нет таких предметов, как ОБЖ или труд.

Когда я училась, у нас в стране были непростые времена сразу после войны. Сейчас что-то, конечно, изменилось, стало лучше. Но принцип организации такой же, как здесь. Недостатки школы и у нас, и в России, одни и те же: дети сейчас меняются, живут в информационном мире, мире технологий, и для них школа и учитель уже не источник информации. Почти всю информацию они могут получить сами. Важнее научить их использовать эту информацию, выбирать полезную, применять ее. Но пока везде действует фронтальная система, и здесь, на мой взгляд, возникает недопонимание, столкновение интересов. Нет согласованности между организацией школы и жизнью детей.

 

 

 

Конечно, проблема есть в организации отдельных школ — если в классе 30 детей, с каждым индивидуально нельзя работать. В моем случае немножко проще, в сельской школе классы меньше, но и сам по себе английский требует иных условий, чем другие предметы. Достаточно, чтобы один ребенок немножко пошумел, чтобы всем сразу стало плохо слышно.

— Интересно ли вам дальше развиваться в сфере образования?

— Сейчас я еще не совсем определилась, возникают разные идеи. Я хотела бы остаться в педагогике в научной области, может быть, в области методики. Например, стоило бы разработать методики преподавания моего родного сербского языка для русских, в последнее время появился большой интерес. И одновременно хотелось бы работать с детьми, иметь какой-то контакт с ними. В любом случае, опыт работы учителем мне очень пригодится. Мне кажется, что после школы я смогу работать везде!

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

Квартира с запахом ванили

Квартира с запахом ванили

Как в России зарождается рынок управления недвижимостью.

21 ноября 2018 0 5
Лев Матвеев: «Большая иллюзия, что хороший продукт продаст сам себя»

Лев Матвеев: «Большая иллюзия, что хороший продукт продаст сам себя»

Как продвигать и продвигаться в сфере IT, чтобы отметить 20-летний юбилей компании?

20 ноября 2018 0 32
Балетная компания

Балетная компания

Какой бизнес можно создать, если очень любишь танцевать?

17 ноября 2018 0 68