интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
3 .. 5
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 65.31
  • 75.37
спецпроект
Vzmakh-30

«Мы должны быть более открыты»

 

Пусть молодость вас не обманет: Александра Калашникова из Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе РАН далеко не начинающий физик. Она уже руководит научной группой, а в 2019 году рассчитывает выпустить первого кандидата наук. «Понедельнику» Александра рассказала о профессиональном пути физика.

Текст: Екатерина Ерохина

 

— Как вы считаете, есть какой-то идеальный путь в науку — учиться в физмат-школе, выигрывать олимпиады?

— Конечно, учеба в спецшколах и классах — огромное подспорье, потому что это позволяет создать базис знаний. Но это не гарантирует стопроцентный результат, после физмат-класса вы не обязательно захотите стать ученым. А обычная школа, наоборот, ни в коем случае не закрывает путь в научные исследования. При выборе стези ученого очень важна мотивация и необходимо немного везения в том смысле, что очень важно встречать людей, которые вдохновят вас на это. Я училась в обычной школе, но у нас был очень хороший преподаватель математики и неплохие учителя физики, и это мне помогло. И конечно же, при выборе любого жизненного пути очень важна ответственность и понимание: если ты за что-то берешься, надо это сделать хорошо.

— А каким был ваш путь в науку?

— Не скажу, что попала в науку случайно, но в школе я хотела быть скорее инженером. У меня и мама, и папа — инженеры, и я выросла в семье, где с большим уважением относятся к техническим наукам. Физика и математика мне всегда были интересны, и после школы я без колебаний поступила на инженерную специальность в институт, который сейчас называется Университет ИТМО, У меня даже в дипломе написано, что я инженер по лазерной технике и лазерным технологиям. Но на последних курсах я попала в Физико-технический институт им. Иоффе, и именно там делала свою дипломную работу. Мне очень понравился этот институт, очень понравились люди, с которыми я общалась, и я решила рискнуть и остаться в аспирантуре.

 

 

— Над чем вы работаете сейчас?

— Мы пытаемся найти и объяснить новые физические принципы того, как можно изменить какое-то свойство материала за очень короткое время, затратив как можно меньше энергии. Одно из возможных приложений наших результатов — возможность создавать новые способы записи и обработки информации. Как мы храним нашу информацию? Мы знаем, что в цифровом виде, то есть в виде нулей и единичек. Физически это означает, что на носителе — диске — этим нулям и единицам соответствуют маленькие нанометровые области с разными свойствами. Изменяя и затем измеряя свойства этих областей, мы записываем и считываем эту информацию. И хочется, чтобы это занимало как можно меньше времени, а энергии при этом тратилось меньше.

Для записи мы хотим использовать свет — лазерный импульс, причем импульс короче секунды примерно в триллион раз. Если мы будем использовать такие короткие импульсы, мы сможем менять свойства материалов на таких же временах, и создать таким образом, например, средство для очень быстрой записи информации.

— Что мотивирует вас продолжать исследования — возможность найти им применение или что-то другое?

— Я, наверное, открою страшную тайну, но изначально главным двигателем для многих ученых является любопытство. Это желание открыть что-то неизвестное, новое, до чего еще никто в мире не смог додуматься. Безусловно, одно любопытство — это неправильно, оно должно быть мотивировано тем, что мы хотим получить полезный результат. Хотя не всегда получается достичь желаемого, но, на мой взгляд, всё равно необходимо перед началом работы иметь представление о том, что мы хотим в итоге получить, о том, как это изменит наш мир. Так что я бы сказала, что есть два стимула — любопытство, желание узнать что-то новое и рассказать об этом другим; и желание, чтобы то, что мы узнаем, превратилось во что-то работающее, помогающее людям, меняющее наш мир к лучшему.

— Что больше всего нравится, а что раздражает в работе?

— Рабочий день ученого может выглядеть совершенно по-разному в зависимости от того, на каком этапе исследования вы находитесь. Я с большим теплом и любовью вспоминаю времена, когда я была аспирантом сначала в Физико-техническом институте, потом в университете Радбауд в Нидерландах. 4 года исследований были просто волшебным временем. Единственное, чем вы занимаетесь — ваш научный проект, ну и еще немного преподавания. Потом все меняется, вы начинаете расти, у вас появляется ответственность и за ваших собственных аспирантов, может, за вашу группу. Нужно беспокоиться о финансовом обеспечении лаборатории, появляются проекты, которые надо писать, гранты, которые надо выигрывать. Это интересно: вы придумываете новые научные задачи, пытаетесь объяснить их реалистичность экспертам, их важность фонду, который может дать денег. Но, с другой стороны, это отнимает много времени, порой слишком много. Есть риск полностью погрязнуть в написании проектов, отчетов и так далее. Но самое интересное, конечно, это получение новых экспериментальных результатов и попытка их объяснить. Когда вы находите объяснение тому, что видели в эксперименте и понимаете, что нашли действительно что-то новое и интересное, — это самое классное чувство, которое только можно представить.

 

 

— Что значит быть ученым сегодня? В физиках еще видят советских энтузиастов-ядерщиков или странных и рассеянных персонажей из кино?

— Один раз в моей жизни некая дама, узнав, что я физик, сказала то ли в шутку, то ли всерьез: «Наверное, вы очень занудный человек». Пожалуй, есть непонимание, чем мы, физики, занимаемся, как проходит наш рабочий день. Мы сидим где-то в своих институтах, и про нашу деятельность люди мало что знают. Но все меняется, например, очень сильно изменилась система взаимодействия между исследователями и государством. Откуда брать деньги на исследования? Нам нужно активно убеждать государство, фонды, бизнес, что мы делаем то, что важно для развития сейчас и в будущем. Я думаю, что в XX веке при другой финансовой системе и модель поведения ученого была другой. Возможно, было больше гарантий, и можно было, наверное, сидеть в своем кабинете и думать о высоких материях. Хотя, я думаю, что тот, кто серьезно стремится к получения нового знания, результатов, при любой системе не позволяет себе такой роскоши. А сегодня мы должны быть как никогда открыты, в том числе по отношению к обществу, должны очень убедительно и честно рассказывать о том, что мы делаем, понимать, зачем мы это делаем, какую пользу это принесет. Так что сейчас поменялась и манера поведения, и общий образ исследователя. И я вижу, и мне это очень нравится, что много усилий прикладывается к тому, чтобы делать науку популярной в хорошем смысле этого слова. Много появляется проектов, где ученые рассказывают простым понятным языком — без перегруженности терминами — чем и зачем они занимаются. В последнее время наша лаборатория решила активизироваться в этом направлении. Я иногда участвую в мероприятиях для студентов, в том числе в Университете ИТМО, где я параллельно преподаю. На них мы рассказываем студентам, что карьера ученого может быть привлекательна, что ребятам не обязательно уходить после университета, можно и поступить в аспирантуру. Пару раз я читала научно-популярные лекции. Это безумно сложно, требует очень много времени на подготовку, но оно того стоит!

Следить за работой Александры Калашниковой и ее коллег теперь можно и в Инстаграме в профиле лаборатории физики ферроиков ФТИ им. Иоффе.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

Ножик превращается…

Ножик превращается…

О том, как придумать инструменты заново.

20 мая 2019 0 7
Забить гол по-испански

Забить гол по-испански

Ликбез: обучение в футбольной державе №1.

18 мая 2019 0 14
Мой первый код

Мой первый код

Как бесплатно изучить программирование, если ты старшеклассник из глубинки?

17 мая 2019 0 34