интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
7 .. 9
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 65.53
  • 75.92

Олимпиаду заменить нечем

 

Последние Олимпийские и Паралимпийские игры стали для России большим ударом, от которого тяжело оправиться даже сейчас. Политика и Спорт идут в нашей повседневной жизни «рука об руку», так что кто виноват и что с этим делать — по-прежнему самые актуальные вопросы. Проблемы существуют и в большом спорте, и как не «опустить руки» и какие шаги предпринимает Госдума после Паралимпийских игр в Рио, рассказал «Понедельнику» депутат Госдумы России, член исполкома Олимпийского комитета Марат Бариев.

Текст: Ксения Тальфельд

  

— Как спорт помогает личности расти? Вы сталкивались с тем, что из-за жесткой нацеленности на победу у ребенка вырабатываются нежелательные черты характера?

— Конечно, характер спорт формирует совершенно определенный. Спортсмены обладают лидерскими качествами, они привыкли побеждать, быть первыми — даже вторыми они себя чувствуют некомфортно. Спортсмены с детства учатся преодолевать препятствия, справляться с трудностями и проблемами. Все они учатся дисциплине: без дисциплины и порядка хороших спортивных результатов не добиться. Они организованны — во-первых, потому что их занятие этого требуют, а во-вторых, они несколько месяцев в году проводят на выезде, где родителей рядом нет и приходится заботиться о себе самим. Они просто обречены на самостоятельность, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А если говорить о том, как отдельные виды спорта формируют характер... Конечно, художественная гимнастка и представительница тяжелой атлетики или гребли будут по-разному себя вести. Потому что гимнастке в своем занятии нужна женственность — это входит в систему оценки. А в тяжелой атлетике необходимо показывать силу, взрывной характер — такие ребята или девчата наверняка будут более резкими — и в действиях, и в суждениях, потому что сам вид спорта предполагает такое поведение. Многих спортсменов ругают за их эгоистичность и цинизм. Но это тоже атрибут, может быть, даже издержки чемпионства. Без этого они не смогут показать те высокие результаты, которые они показывают.

 

 

— Мы привыкли, что Олимпиада — это еще и большая политика, но ситуация с нашими паралимпийцами больно ударила по всем. О каком вообще допинге может идти речь применительно к людям-инвалидам?

— Нужно разделять понятие «допинг» и «медицинские препараты». То есть каждый больной человек может принимать лекарства, и среди паралимпийцев тоже много спортсменов, которые вынуждены принимать лекарства — без этого они просто не смогут жить. Что такое допинг? Допинг — это, если в двух словах, препарат или метод, запрещенный для использования в спорте. Допустим, переливание крови — это же не препарат, это метод. Если ты этот запрещенный метод (препарат) используешь, то ты — нарушитель. Если ты используешь метод или препарат, которого нет в списке, то ты ничего не нарушил. Если ты используешь запрещенный метод или препарат, но ты согласовал это с ВАДА, доказал, что этот препарат необходим тебе для жизни, предоставил заключение врачей, то для тебя данное средство не будет являться запрещенным, допингом. Во многом наши беды связаны с безграмотностью. Спасибо хакерам, мы выяснили, что более 500 американцев применяют препараты, которые значатся в списке запрещенных, но им разрешили их использовать по терапевтическим соображениям. А кто запрещал нашим спортсменам или их руководителям тоже оформить разрешение и пользоваться ими? Другое дело, а зачем нам больные спортсмены? Если они пользуются препаратами, может, тогда их и не стоит допускать к участию или проводить для этой группы отдельные соревнования? У нас есть Олимпийские и Паралимпийские игры, так может, есть смысл ввести соревнования для больных спортсменов? Зачем они соревнуются со здоровыми спортсменами? Это же может быть вредно или даже опасно для здоровья. То, что наших паралимпийцев лишили возможности участвовать, — это, конечно, большая беда для наших спортсменов, большой позор для наших паралимпийских организаторов, потому что они допустили такое. Но сейчас уже нужно думать о том, чтобы впредь такой ситуации не повторилось.

 

 

— И все равно тяжело смириться, особенно, если от тебя ничего не зависит. В такие моменты может возникнуть желание опустить руки, сдаться и бросить все...

— У кого-то руки опускаются, у кого-то — нет. Подобная ситуация случается не в первый раз. Так, вся советская команда не ездила на Олимпийские игры в Лос-Анджелес. Наверное, у кого-то и тогда руки опустились, а кто-то — напротив — стал злее и пообещал себе, что докажет всем, на что способен. Как и в любом деле. Допустим, молодой человек не смог поступить в институт, в который хотел. Кто-то сдался, но мы знаем людей, которые могли пробовать и по пять, и по шесть раз, и в конечном итоге поступали. Если у него есть реальное желание, он все равно будет этого добиваться. Я знаю много таких историй с многократным поступлением — артисты, музыканты, медики. А потом люди становились великолепными специалистами. Если же ты опускаешь руки, может быть, это и правильно, возможно, стоит заняться чем-то другим. Если спортсмена ломает ситуация недопуска к участию в Олимпийских играх, может быть, и не стоит к этому стремиться? В случае с паралимпийцами, конечно, ситуация иная. Потому что для них главное не чемпионство, главное — осознавать себя равными с другими людьми, пусть и более здоровыми. Людям важно, благодаря этому спортивному паралимпийскому движению, быть в социуме, общаться, видеть мир, развиваться — и когда наших спортсменов всего этого лишили, несомненно, это стало для них сильным ударом. Поэтому наши власти сразу приняли решение провести свои соревнования в Москве, Подмосковье, Сочи, чтобы хоть как-то сгладить удар. Я думаю, это было правильное решение, но для кого-то это все равно осталось трагедией, ведь на следующие Паралимпийские игры пройдут не все, в силу возраста. Ну и, конечно, необходимо спросить с тех, кто в этом виноват. Со дня завершения Игр прошло уже два месяца, а я не слышал, чтобы кто-то получил выговор. Обсуждение — да, идет, признается, что да, не доработали, но по чьей вине пострадали наши спортсмены — пока все остается только на словах.

 

 

— После допингового скандала перед проведением Олимпийских игр вы подготовили законопроект «Склонение спортсменов к использованию субстанций и методов, запрещенных для использования в спорте». Могли бы вы внести ясность, на что конкретно направлен этот документ и на какой стадии он находится сейчас?

— Мы внесли законопроект об уголовной ответственности за склонение к применению допинга. Все ругают спортсменов, но я вообще считаю, что спортсмен — это пострадавшая сторона, наименее виновная. Спортсмен ведь не сам в аптеке или на рынке покупает какой-то препарат. Есть «специалисты» — тренеры или врачи, которые подкладывают запрещенные препараты для того, чтобы спортсмен показал себя, а похвалили тренера и дали ему премиальные. Но если поймают на допинге, обвиняют спортсмена — отстраняют его, лишают звания, отбирают медаль, но никого больше не обвиняют. Фамилии врачей зачастую даже не знают и тренера тоже не упоминают. Поэтому наш законопроект, который мы внесли в Госдуму, рассматривает уголовную ответственность именно за склонение. У нас нет подобного закона сейчас, есть административная ответственность в виде небольших штрафов. Этот законопроект был создан не с целью наказания, а с целью профилактики. Чтобы тренеры, врачи или другие приближенные к спорту люди подумали о том, что может последовать, прежде чем делать такое. Я давно говорил о необходимости уголовной ответственности, но сторонников было мало. А в прошлом году сторонников значительно прибавилось, Министерство спорта одобрило нашу инициативу и теперь, в подтверждение правильности нашего видения, неделю назад состоялась сессия Международного олимпийского комитета (МОК), где проблемы с допингом рассматривались, и сессия приняла решение о необходимости введения уголовной ответственности именно за склонение спортсменов к употреблению допинга. Первое чтение законопроекта уже прошло, на очереди второе и третье. Есть страны, где уголовная ответственность за подобные действия уже существуют. В частности, Италия, Греция, Швейцария, если не ошибаюсь. Но большинство стран еще не приняли такой закон. Если МОК дает такую рекомендацию, думаю, работа в этом направлении пойдет быстрее.

— Звучало много призывов бойкотировать мировые соревнования — Олимпийские игры, чемпионат мира. К чему это может привести?

— В 2018 году состоится чемпионат мира по футболу — весь мир будет его смотреть. Когда будут Олимпийские игры в Токио — все также будут за ними наблюдать. Так не смотрят ни одни президентские выборы в Америке или выборы депутатов в Госдуму в России, так не смотрят программу «Голос» или «Евровидение». Ни одно из событий не может сравниться с мировыми спортивными соревнованиями. В чем сила спорта, так это в том, что он интересен и спортсменам, и болельщикам. Кто-то сидит и завидует — «была бы я такой же, как эта гимнастка», кто-то будет смотреть футбол с друзьями, от этого зрелища просто не оторваться. У людей вырабатывается потребность в спорте. Тех, кто занимается, к бойкоту не призовешь — это часть их жизни, а зрителей тем более не спровоцируешь — им нравится наблюдать, почему им может кто-то запретить смотреть такое зрелище? Кто бы ни призывал бойкотировать — Барак Обама, Владимир Путин, Меркель ли... Все эти призывы обречены на провал. Пока заменить спорт нечем. Плюс ко всему спорт — это бизнес, в котором крутятся огромные деньги. И никто не хочет эти деньги терять. Если кто-то начинает агитировать за бойкот, против него может развернуться достаточно серьезная кампания, сразу найдутся силы, которые будут работать против тебя.

 

 

— Как вы считаете, нужно ли ввести в программу Олимпиады экстремальные виды спорта, все больше набирающие популярность среди молодежи? Например, роупджампинг (прыжки с веревкой с большой высоты), роллерблейдинг (агрессивное катание на роликах с выполнением трюков) или спидглайдинг (комбинация фрирайда и полета с глайдером, специальным крылом, похожим на скоростной парашют)?

— Большой спорт — он сам по себе экстремальный. Возьмем прыжки в воду: человек каждый день бьется головой об воду. Это разве не экстремально? Какие они там травмы получают, мы можем себе только представить. Большинство видов спорта — это экстрим. Те виды спорта, смежные с ними, о которых вы говорите, уже отчасти есть и в зимних, и в летних Олимпийских играх. К примеру, в зимних есть лыжная акробатика, хафпайп, в Сочи ввели слоупстайл. Уже в Токио будет скейтбординг — его уже ввели. Одни виды спорта вводят, другие выводят, ориентируясь на интересы молодежи. Сам я больше за классику. Очень эффектно выглядят паркурщики на наших улицах. Или брекеры. Но я уверяю: то, что делают спортивные гимнасты, никто из них не повторит. То, что делал Леша Немов на брусьях, на кольцах, на перекладине, — повторить трудно. Такое мастерство требует многолетних тренировок, таланта. Визуально паркур кажется кому-то эффектнее, а на самом деле большой спорт гораздо сложнее.

— Помимо Олимпиады, большинство россиян следит за футбольными событиями. Считаете ли вы справедливыми гонорары футболистов, учитывая, то, как они показывают себя в мировых соревнованиях?

— Даже президент с этим не согласен. Путин сказал, что необходимо понизить расходы на футбольную команду, а эти деньги отдать детям. Даже если бы они показывали хорошие результаты, это было бы не очень справедливо по отношению ко всему населению, но у них же и результатов нет. У нас все ждут, когда президент ударит по столу кулаком, чтобы начать действовать. Вот сейчас это случилось, и я думаю, что это немного отрезвит тех, кто выплачивает такие баснословные гонорары нашим футболистам. Гонорары формируются чисто рыночно. Запросы растут, зарплата растет. Чтобы получить того или иного игрока, ему платят больше. Другие, глядя на него, тоже требуют больше. Чисто стихийно гонорары растут, никакими нормативами это не обосновано. Если у нас бюджетная сфера, то у нас есть нормативы, в корпорациях зарплата нормирована в зависимости от должности. А в нашей сборной по футболу это ничем не нормировано. Как договорятся. «Базар» в худшем смысле этого слова.

 

 

— В Петербурге активно привлекают молодежь к изучению самбо, в том числе в рамках третьего урока физкультуры в неделю. А что насчет других национальных видов спорта?

— К сожалению, продвижения национальной борьбы «курэш» я не вижу. Но я всячески поддерживаю подобные инициативы. Я вообще считаю, что уроков физкультуры должно быть не три, а шесть — каждый день час нужно уделять физической активности. Может быть, это будет в виде танца, может — в виде футбола или других контактных игр, но необходимо мотивировать ребенка заниматься спортом. Национальная борьба активно внедрялась в школах в Актанышском и Балтасинском районах Татарстана. Но как обстоит дело сегодня, я, к сожалению, не знаю. Движение-то осталось, но как оно видоизменилось — развилось или уменьшилось, я сказать не могу. Все зависит от людей. Кстати, о самбо. Казань была одним из центров развития самбо в стране, особенно в 1970–1980-х годах. Здесь жили и работали братья Мадьяровы — пятеро братьев, все мастера спорта по самбо. Старший — Фарид — был тренером, воспитавшим половину Казани. Но в 1990-е годы с распадом СССР, когда спорт перестали активно поддерживать, вся культура этого вида распалась. Сейчас пошло возрождение. В Казани мы проводили и чемпионат мира по самбо, и чемпионат Европы, а также самбо присутствовало в программе Универсиады. Вообще, у нас стоит задача ввести самбо в программу Олимпийских игр, потому что это наш российский вид спорта. Пока в программе Олимпиады ни одного чисто российского вида спорта нет. Поэтому я всячески эту активность Петербурга поддерживаю. Да, а президентом международной федерации самбо является мой большой друг и коллега Василий Борисович Шестаков из Петербурга, мы вместе были депутатами Госдумы прошлого созыва. Он живет этим видом спорта и очень много делает для его продвижения.

— На ваш взгляд, насколько сегодня в России детям и подросткам обеспечена возможность заниматься спортом для здоровья? Все родители жалуются, что в любом спортивном кружке руководители настроены чуть ли не на олимпийское золото, в противном случае ребенок становится неинтересен тренеру. Не говоря уже о стоимости занятий...

— Тут необходимо понимать, какую задачу ставят перед ребенком родители. Если это просто физическое развитие, приобретение каких-то навыков — это одно. А если речь идет о высоких спортивных результатах — это совсем другое. Как и в любом деле, это целенаправленная работа, связанная, кстати, с серьезными ограничениями. Это же не только в спорте: если ты хочешь стать певцом, музыкантом, художником — да кем угодно — приходится чем-то жертвовать. То же самое и в спорте: здесь ты жертвуешь общением, развлечениями, свободой в питании. Эти вещи оправданны, если и ребенок, и родители понимают, что такой режим — это средство достижения цели.

 

 

Бывают случаи, когда у ребенка нет желания или понимания, необходимости для него, этой цели, нет способностей или предрасположенности, но родители настаивают упорно: моя дочь должна стать второй Марией Шараповой в теннисе или мой сын должен стать Павлом Буре в хоккее. И даже если ребенок хоккей не любит и не хочет им заниматься, его тащат со слезами на глазах. Тут нужно понимать, что если ребенка не заинтересовать, если он активно не участвует в этом процессе, можно надломить его психику. Родители должны относиться к таким вещам с пониманием. С другой стороны, мы часто читаем в интервью с великими спортсменами о влиянии родителей на их спортивные успехи.

Конечно, много различных перекосов в организационной структуре и системе нашего спорта. Во-первых, в вопросе подготовки кадров: тренер должен видеть и различать, талантлив ли ребенок, способен он на олимпийские победы или ему этого никогда не достичь, даже при огромном трудолюбии. Во-вторых, сама система организации оставляет желать лучшего. Раньше, будем говорить, в советское время, система была более продуманной, более правильной. Так случилось, что сейчас дети в основном занимаются в спортивных школах. А у спортивной школы задача — воспитать и подготовить спортсменов, рекордсменов, которые будут показывать хорошие спортивные результаты на мировых соревнованиях. А спортивные школы проводят сейчас не отбор, как это должно быть, а набор учеников.

Раньше существовали спортивные секции в школах, спортивные кружки в подростковых клубах и домах пионеров, которые вели учителя физкультуры, где ребята и девчата занимались в свое удовольствие. Помимо этих секций, существовали спортивные школы, куда отбирали самых талантливых ребят со всего города. И в этой школе спортсменов готовили уже на результат. Сейчас же эта ступенчатость отсутствует, отчего и возникают такие проблемы.

 

 

Кстати, Владимир Владимирович говорил об этом несколько дней назад на Совете, что спортивное сообщество необходимо воссоздавать. Я вижу решение этой проблемы в создании клубов. И сейчас инициатива в создании таких клубов пошла уже не сверху, не от власти — а от самого народа. Мы слышим о них, мы видим их, тысячи людей выходят на марафоны, организованные энтузиастами, — это говорит о том, что у людей есть потребность в создании новой спортивной общины. А тренера спортивных школ смогут потом посещать эти клубы по интересам и отбирать юных спортсменов, способных принести нам победы в серьезных соревнованиях.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

В топе — «Гарри Поттер»

В топе — «Гарри Поттер»

Как чтение возвращается к нам в новом формате.

13 октября 2018 1 131
Австралийский гранит науки

Австралийский гранит науки

Как учиться там, где целый семестр изучают 4 предмета и платят за это до 25 тысяч долларов?

12 октября 2018 0 128
Юрист в школе

Юрист в школе

Эксперимент длиною в год.

11 октября 2018 0 294