интернет-журнал о бизнесе, карьере и образовании
3 .. 5
  • Курсы ЦБ РФ
  • $ 65.31
  • 75.37
спецпроект
Vzmakh-30
Vzmakh-30  

Путь историка

 

Продолжаем серию публикаций к юбилею нашего партнера – частной школы «Взмах». В какой-то момент ученики стали возвращаться в эту школу уже в качестве педагогов. Дмитрий Асиновский — один из самых ярких примеров. Читайте в его интервью про двойку от легендарного военного историка Бориса Григорьевича Кипниса (теперь они коллеги!) и про то, не страшно ли отказываться от гарантированной карьеры?

Текст: Анна Чуруксаева

 

— Как так совпало: вы и «Взмах»?

— Моя мама случайно увидела объявление о наборе в школу «Взмах». Мы пришли, посмотрели — все сложилось. Затем я выиграл грант на бесплатное обучение и стал учеником 8 класса. На первый взгляд — взгляд школьника — новая школа отличалась в худшую сторону: нам объявили, что у нас не будет каникул и мы станем учиться допоздна. Чтобы разобраться, чем «Взмах» отличается в лучшую сторону, нужно было там какое-то время поучиться. Что еще было неожиданным и даже шокирующим — ощущение, что ты, если и не равен учителю, то намного ближе к нему, чем в обычной школе, где педагог — непререкаемый авторитет, а ученик — где-то там, далеко внизу. Дальше я обнаружил массу других отличий, ведь здесь масса активностей и традиций, не связанных с учебой: и экономическая система, и деловые игры — на то, чтобы привыкнуть ко всему этому ушел примерно год. А еще во «Взмахе» работали два особенных преподавателя истории: Борис Григорьевич Кипнис и Александр Валерьевич Горец. Это важно, потому что я историей интересовался еще лет с 6-7 — тогда с ней были связаны мои первые, после банальных детских, книжки. Но в моей старой школе не было педагогов такого уровня. Люблю рассказывать, как сдавал Борису Григорьевичу устный экзамен: я не очень понимал, что это такое и как готовиться, но думал, что и так все знаю, поэтому получил двойку. Это был мне хороший урок. (смеется)

— Несмотря на любовь к истории, вуз вы выбрали экономический...

— Все как-то сложилось: я выиграл в 11 классе олимпиаду по экономике, мог поступать в университете без экзаменов; да и обучение в бизнес-школе, кажется, обязывало. Я окончил бакалавриат Высшей школы экономики, потом престижную магистратуру Высшей школы менеджмента СПбГУ, ездил по обмену в Чехию — серьезно учился менеджменту! Мои одногруппники сейчас занимают солидные позиции в российских и международных компаниях. И у меня нет сомнений, что я бы тоже мог так, но после шести лет учебы, пройдя практику, я понял, что это не та карьера, которую я хочу строить, и не та работа, которой я хочу заниматься. Это связано еще с тем, что с 18 лет, то есть с 1 курса, я работал в «Яндексе», удаленно помогал настраивать поисковую машину в качестве тестового пользователя. И за время учебы в университете я привык, что я — более или менее свободный человек, который способен неплохо зарабатывать, не ходя к 9 часам на работу. Словом, образ офисного работника уже не привлекал...

— Это был сложный выбор? Отказаться от карьеры...

— Нет, для меня это был не очень сложный выбор. Я осознавал все риски и отдавал себе отчет в том, что это — важное решение, но мне оно далось достаточно легко. Мне не было очевидно, что я обязательно стану успешен в новом направлении. Все знают, что в гуманитарных науках значительно меньше денег, чем в бизнесе. Но ведь если я не хочу заниматься чем-то, я буду делать это плохо, не достигну успеха. А вот если займусь тем, что мне нравится, то все остальное уже вторично. Я понимал, что не пропаду, и так и вышло. Когда я решил учиться в магистратуре по истории, кто-то из друзей с опаской смотрел на мой выбор. Но со временем отношение поменялось: сейчас мои друзья — менеджеры в крупных компаниях — в чем-то даже завидуют мне . Они больше меня зарабатывают, но у них не всегда есть свобода заниматься тем, что им нравится.

 

 

— А как вышло, что магистерскую степень вы получили не в России, а в Израиле?

— Просто увидел грант на обучение на факультете ближневосточных и африканских исследований Тель-Авивского университета и решил поехать. Для меня там было очень много нового! Я попал в международную научную среду, увидел, как работают историки, как устроен их день, понял, что, оказывается, можно просто заниматься наукой — то, чего я всегда хотел, хоть и неосознанно! Без базового исторического образования мне было сложно вникнуть в какие-то исторические концепции. Мои одногруппники, многие из которых были выпускниками известных американских вузов, в том числе из Лиги плюща, хорошо себя показывали в рассуждениях, жонглировали этими концепциями, но... выяснилось, что конкретных исторических знаний у них меньше, чем у меня. За год я разобрался в концепциях, а вот набрать знаний за такой короткий период точно бы не сумел. Так что у меня было преимущество.

— Образование в сфере менеджмента тоже дало какое-то преимущество?

— Тогда я критически смотрел на прошедшие шесть лет, считал, что меня, вообще-то, мало чему научили. Но я все равно умел оценивать риски, распределять время и так далее. Считаю, это помогло мне, когда я вернулся и поступил в аспирантуру Европейского университета в Санкт-Петербурге и начал заниматься исключительно наукой.

У меня актуальная, но часто непростая для исследовательской работы тема- отношения Советского Союза и Ирана в семидесятые годы XX века, то есть во время «холодной» войны. С одной стороны, история недавняя, поэтому источниками информации может быть общение с живыми людьми. С другой — удается найти по крупицам кое-какой архивный материал, с которым я работаю в самых разных частях мира — в России, Англии, Америке. Тему я выбрал еще в израильской магистратуре: мне нужно было взять что-то из ближневосточной истории, знание русского языка и доступ к документам в нашей стране были моим преимуществом за границей. Вообще, этот период очень любопытен для историков, знаю коллег из США, которые изучают то самое время, но с позиции американо-иранских отношений. Мы встречаемся на конференциях.

— А как в вашей жизни снова появился «Взмах», потребовалась подработка?

— Мне платили приличную стипендию, я не имел финансовых проблем. Но летом в аспирантуре ничего не происходит, поэтому, когда мне вдруг позвонили и позвали в качестве историка в летний лагерь «Фэнтези-лэнд», который организует «Взмах», я с радостью согласился, и опыт оказался удачным. А после Елена Юрьевна позвонила и предложила поработать еще и в школе. Историк, я считаю, должен уметь преподавать — читай «подавать» свои знания. А российские университеты, даже самые современные, не дают своим магистрантам и аспирантам педагогической практики. В США, например, это обязательно, они преподают бакалаврам.

 

 

— Трудно преподавать историю, будучи ограниченным рамками ФГОСов и ЕГЭ?

— В большей части классов я преподаю Всеобщую историю, а не Историю России, то есть тот предмет, который не нужно сдавать в виде ЕГЭ. Поэтому у меня значительно больше свободы, я могу в какую-то тему углубиться чуть больше. Так или иначе, мы двигаемся по государственной программе, и она совсем не так плоха, как часто принято думать. У нее есть, конечно, минусы, например, школьная история европоцентрична: мы все рассказываем с точки зрения европейца и практически не упоминаем азиатскую или африканскую историю. Буквально, 1-2 часа на это выделяется. Что касается Истории России — экзамен по этому предмету пока не является обязательным. Его выбирают несколько учеников в каждом классе, мы работаем небольшими группами, от одного до четырех человек. Это дает больше возможностей найти индивидуальные проблемы и вообще работа в малых группах часто более эффективна. Так можно и рассказать, в чем проколы ФГОСов, в чем нарративность российского подхода к истории, и одновременно пояснить, что будет на экзамене, какой там подход... И сделать это все интересным, использовать современные технологии. Например, я всегда довольно много часов всегда беру на 30-40-ые годы XX века, то есть сталинский период и Великую Отечественную войну. Мы слушаем выступления Сталина, хвалебные песни, записи с политических процессов с кающимися врагами народа, смотрим документальные фильмы о войне, изучаем инфографику с картой боевых действий, интервью ветеранов — лучше обратиться к этим материалам, чем кондово пересказывать учебник...

— Какие ощущения, какие впечатления накануне 30-летия «Взмаха»?

— Знаете, я оказался во «Взмахе» в 2002 году, когда школе было 13 лет. Я помню, как «Взмах» праздновал свое 15-летие, потом — 20-летие, меня не было на 25-летии, но я больше половины жизни «Взмаха» с ним знаком. В 2004-2005 годах нам казалось, что это уже давно существующая школа, а теперь ей вдвое больше лет. И это уже является гигантским достижением в нашей стране, где частные образовательные проекты далеко не всегда бывают успешны. Тем более, если речь не о бизнесе в стиле купи-продай, а о компании с миссией. Нередко такие проекты не достигают успеха потому, что кроме идеи должна быть качественная организация. Само существование школы в течение 30 лет доказывает, что такая организация в нашей школе создана. Более того, казалось бы, можно успокоиться, но появляется то новый филиал, то новый проект... Для меня «Взмах» — это не только история успеха, но и попытка создать нового человека. Не такого, как пытались делать различные идеологи XX века, а думающего, открытого, готового меняться... Не знаю, со всеми ли выпускниками это получается, но многим повезло оказаться частью этого эксперимента. И я не исключение.

Следить за комментариями этой записи   
Войдите с помощью или , чтобы оставить комментарий

Свежие статьи

Читтеры не пройдут!

Читтеры не пройдут!

Как отобрать шпаргалки у онлайн-учеников.

13 сентября 2019 0 35
Фитнес в два клика

Фитнес в два клика

Зачем фитнес-клубам 1С?

12 сентября 2019 0 39
Четыре вопроса про MBA

Четыре вопроса про MBA

Как выбрать программу и в какой момент на нее поступать?

11 сентября 2019 0 42